— Что?
— Я не собирался приглашать тебя на свидание.
Он снова прочищает горло, его щеки розовеют под бородой, когда он делает вид, что изучает что-то на своем планшете.
Ладно, значит, он смущен. Вполне справедливо.
— Слушай, ты не знал, что я дочь Ричарда, я понимаю. Я тоже не знала, что ты ровесник отца…
— А я и не являюсь, — вклинивается он. — Мне всего сорок три.
Затем он хмурится, глядя на буфер обмена, как будто это его лично оскорбило.
Так, значит, ему не пятьдесят. В этом есть смысл. Он точно так не выглядит.
— Все в порядке, — мягко говорю я. — У нас все было хорошо. Но теперь, очевидно…
— Это не нормально. Я купил тебе кофе, не более того.
Раздражение бурлит в моем желудке. Он что, серьёзно? Я почти уверена, что он собирался пригласить меня на свидание — это вырвалось из его уст как раз в тот момент, когда пришел папа. Почему он не хочет признать это?
Я положила руку на бедро. — Ты шутишь?
Он делает долгий глоток кофе, выигрывая время. В конце концов, он сглатывает и говорит: — Нет. Не шучу. И я не хочу тратить время на разговоры о том, что не имеет значения, когда у нас куча работы.
Я недоверчиво хмыкаю. Он хочет быть таким? Ну, он может быть таким. Я работала со многими трудными мужчинами и могу дать столько же, сколько получаю.
— Отлично. — Я двигаюсь по коридору. — Веди.
Он крепче сжимает клипборд и кивает. — Отлично.
Он поворачивается и идет в парадную гостиную — нелепое название в наше время, но я отвлекусь — и читает по записям на своем планшете.
— Первое, что нам нужно сделать, — это встретиться с инженером-строителем, чтобы проверить целостность здания. Как только мы получим разрешение, мы сможем встретиться с архитектором.
Я прохожу к камину, ставлю кофе на камин и роюсь в сумке в поисках блокнота и ручки.
— Эй, эй. — Он подходит и берет мою чашку с камина. — Это старинный черный орех. Не выливай на нее свой кофе.
Я сужаю глаза. Он имеет в виду, что я вчера уронила кофе? Это был несчастный случай. Я не какая-нибудь неуклюжая — я споткнулась в своих сандалиях. Сегодня на мне гораздо более разумные кеды Converse.
— Нет, это не… — Он качает головой, явно недовольный собой. — Просто этому камину более ста пятидесяти лет. Нам нужно быть осторожными.
— О. — Я забираю у него кофе и отступаю назад, чтобы оценить камин. Это большая деревянная конструкция с небольшими декоративными колоннами по бокам. Слой пыли покрывает толстую плиту, которая когда-то была выкрашена в белый цвет, но теперь кажется грязно-тауповой, местами потемневшей от копоти. Я представляю, как это выглядело в те времена: огонь в черной чугунной решетке, масляные лампы, картины или что-то еще, что люди ставили на камин сто пятьдесят лет назад.
— Понятно. Не трогать бесценный камин.
Я перевожу взгляд с камина на Кайла, который стоит рядом со мной. Он гораздо выше, чем я помню, — почти на фут больше меня, то есть ему около шести четырех.
Это не имеет значения, напомнила я себе.
Я вытряхиваю эту мысль из головы и жестом указываю на замысловатый камин. — А это останется? Он не очень современный, и папа сказал…
— Я не стану демонтировать оригинальный камин в хорошем состоянии, — хмуро говорит он. — Мы сделаем так, чтобы он работал.
— Тогда ладно.
Я оглядываюсь по сторонам в поисках безопасного места, где можно поставить кофе. В углу на грязном полу есть место, и я осторожно, на цыпочках, ставлю свою чашку подальше от посторонних глаз. При ближайшем рассмотрении я замечаю, что пол местами сильно поврежден.