Так и не сказав ни слова, Джеймс отвез Мэллори в город и остановил машину напротив ее дома.
— Это все случилось с нами на самом деле? — спросил он.
Мэлли тяжело вздохнула.
— Да, Джеймс.
— Ее родителям скажут?
— Для них Эден все равно что мертва… потеряна навсегда…
— Для меня, пожалуй, тоже, — сказал Джеймс.
Он помог Мэллори выбраться из машины, потом подал ее лыжи и мокасины Эден. Повинуясь минутному порыву, Мэлли вернула Джеймсу мягкие белые мокасины подруги.
— Она сделала их своими руками, Джеймс. Ей тогда было всего лишь четырнадцать лет. Мне они нравятся, но мне кажется, что Эден хотелось бы, чтобы я отдала их тебе.
Джеймс принял мокасины из ее рук так, словно брал младенца.
— Спасибо, Мэллори.
— Всего хорошего, Джеймс. Прощай.
— Всего хорошего, Мэллори. Она… она столько мне рассказала о себе, а самое главное утаила.
— Нет, самое главное она тебе сказала.
— Я ведь ничего не знал.
— Эден сказала, что любит тебя. Это самое главное.
В доме было тепло и темно. Мэлли закрыла за собой дверь и стянула мокрую одежду. Только после этого она заметила, что на автоответчике мигает лампочка.
Сообщений было шесть.
В последних трех говорилось о том, что у нее появился маленький братишка.
Прежде и навсегда
— Да, чувствую, — произнесла Кэмпбелл, когда Мэлли наконец переступила порог больничной палаты. — Я в этом деле кое-что да понимаю.
Здесь находились бабушка Гвенни, сестра отца тетя Карина, Тим и Адам. Тим «курил» большую голубую резиновую сигару.
Адам бросился к Мэллори, как только заслышал ее шаги по коридору.
— Я все видел! Почти… Стоял в углу комнаты и все-все видел, — восторженным тоном заявил младший брат. — Прикольно, хотя и гадко! А так… вполне хороший малыш.
Мэллори глянула на морщинистое, чем-то неуловимо напоминающее эльфийское личико новорожденного. Его голова — не больше раскрытой ладони отца. Стиснутые в кулачки крошечные ручки крепко прижаты к подбородку, словно маленький брат хранил от всех свой большой секрет.
Она надеялась, что ошиблась.
Она надеялась, что проклятие дара в их семье ограничится ею и Мерри. Согласно пророчеству бабушки Гвенни, именно ей, Мэллори, предназначено судьбой родить двух дочерей-близняшек, которые обязательно рождаются в каждом поколении их семьи. У тети Карины тоже была сестра-близнец, но она умерла во время родов. Мэлли представить себе не могла, что сама когда-то станет матерью. В последнее время она начинала понимать, что любовь, любая любовь, даже любовь матери к ребенку, имеет свою цену.
— Хочешь его подержать, Мерри? — спросила Кэмпбелл.
В коротких волосах девочки поблескивали капельки пота. Она выглядела ужасно взволнованной. Щеки ее розовели. В глазах плясали огоньки.
Мэллори совсем позабыла, что родители считают, что это ее сестра-близнец отправилась на лыжную пробежку несколько часов и миллион лет тому назад.