— И это все?
— В общих чертах, да.
— А-а-а… скажем, Трэвор? — спросила Мэллори, имея в виду светловолосую нападающую их команды. У нее было лицо сливочного цвета и светлые глаза.
— Ей подойдут «весенние» цвета — лимонно-желтый и бледно-розовый. На ней они будут смотреться шикарно, на тебе — убого. Это цвета силы.
— Ладно. Я уже две сотни лет коплю деньги. Пришло время их потратить.
— Тогда будем транжирить. Купим тебе две юбки, одну обязательно ярко-красного цвета, — предложила Эден.
— Если хочешь, я могу тебе одолжить…
— Не надо, — весело ответила подруга. — Мне и половины моей одежды более чем достаточно. Для свиданий мне юбки не нужны — ни длинные, ни мини. Куда удобнее чувствуешь себя в высоких сапогах и шерстяных штанах.
— Да уж, в мини-юбке в кустах не спрячешься.
Теперь Эден не таясь говорила о Джеймсе, правда, особо не откровенничала о том, как они познакомились и чем ее парень занимается. Так, к примеру, подруга сказала, что с Джеймсом она познакомилась случайно, гоняясь за младшей сестренкой и, в буквальном смысле слова, натолкнувшись на молодого человека. То, что говорила Эден, наполняло сердце Мэллори надеждой. Весной, как она узнала, Джеймс оставил медные холмы и отправился в путешествие по стране, потому что этого требовал его образ жизни.
Молодой человек занимался «терапией посредством дикой природы»: водил проблемных подростков по маршрутам, пролегающим подальше от цивилизации. Обычно он брал с собой одного-двух мальчиков. Если же он имел дело с девочками, то нанимал девушку-помощницу.
— Джеймс говорит, что они вовсе не малолетние преступники, — рассказывала Эден. — Обычно все сводится к курению травки и плохой успеваемости в школе. Родители не знают, что с ними делать, и готовы потратить десять тысяч на то, чтобы отправить своих чад на шесть недель в турпоход с Джеймсом. Только двое оказались по-настоящему испорченными… Джеймсу всего двадцать один год, но он уже повидал достаточно горя. Этим он занимается уже три года, начал после первого года учебы в колледже. Джеймс прекрасно представляет, что должен, а чего не должен делать, когда станет отцом. Через год, даже раньше, разница в возрасте в нашем случае будет не важна. Закончу школу — и я свободна!
Мэллори пропустила последнюю фразу мимо ушей.
— А чем Джеймс с ними занимается? — спросила она. — Десять тысяч — большие деньги.
— Ну, не все деньги достаются ему, — сказала Эден. — Часть остается организации, которая находит ему клиентов… Вообще-то, Мэлли, Джеймс главным образом слушает. Большинство проблемных подростков страдают от того, что дома никто их не слушает. Почему некоторые родители рожают детей, хотя они им не нужны, а те, кто по-настоящему хочет, не могут?
И на этот раз Мэлли решила воздержаться от комментариев.
— Джеймс, — продолжала Эден, — учит их чувствовать себя как дома посреди дикой природы. Если, конечно, леса вокруг Риджлайна можно назвать дикой природой… Они никогда не заходят дальше нескольких миль от автомагистрали, но Джеймс учит подростков разводить костер, готовить пищу и накручивать долгие мили, пусть даже по кругу. Более сильные носят рюкзаки с едой для слабых. По крайней мере, это лучше, чем бесконечно играть в компьютерные игры или канючить у родителей внедорожник покруче.
— Интересная работа, — не могла не признать Мэллори.
— Так и есть. Он замечательный человек, а еще похож на принца из «Спящей красавицы».
Обе рассмеялись.
Эден все рассказывала о Джеймсе. На одном месте он никогда не проводил более нескольких месяцев. Каждое свидание с Эден происходило после того, как пятнадцати-и шестнадцатилетние подопечные Джеймса отправлялись спать. Согласно правилам, молодой человек должен был находиться на расстоянии слышимости от своих питомцев, предоставляя им относительную приватность. Но, как по секрету сообщила Эден, заниматься любовью даже в ее возрасте — это по законам племени все равно что выйти замуж… почти что…
О таких глупостях до окончания школы она не думала. Эден надеялась получить не только футбольную стипендию, но и академическую стипендию за хорошую успеваемость. Учиться она собиралась в университете штата. Расположен он совсем недалеко отсюда. Когда закончится футбольный сезон, она сможет приезжать и помогать родителям с хозяйством.
— Но все может измениться, — сказала она Мэллори. — Я ни в чем не уверена.
Мэлли также не была ни в чем уверена. Впервые с пятого класса младшей школы она не играла в мини-футбол, а решила вступить в «Кантабиле», школьный хор, состоящий из одних только девочек. Мисс Джанси похвалила мелодичность ее контральто, назвав его уникальным. Иногда, разглядывая себя в зеркале, Мэллори не знала, кто же она на самом деле.
— Что ты от всего этого получила? — спросила она у подруги. — Что тебе дало то, кем ты стала?
Эден надолго замолчала.
Наконец она остановила грузовичок, и подруги под ледяным дождем со снегом поспешили внутрь магазина «Алекс Джоунз». В витринах первого этажа стояли манекены, одеждой напоминая Мередит, вот только они были безголовыми и сделанными из белой пластмассы. Дюжины маленьких Мерри в спортивных майках и блузках, в длинных топиках и слаксах, в мешковатых свитерах и джемперах. Манекены стояли над прозрачными емкостями из акрилового пластика, в которых аккуратно была сложена одежда в стиле Мередит.
Эден выбрала гофрированную мини-юбку темно-бордового цвета и блузку в серо-бордовую клеточку.
— Примерь это, — предложила она Мэллори.
— Все эти складочки… Я буду выглядеть как Мередит.