— Произошло кое-что непредвиденное, Мередит. Как насчет того, чтобы выступать за сборную? Ты согласна?
— Я… не знаю…
Сон стал явью, вот только она не была уверена, что продолжает этого хотеть.
— Я знаю, что Ким отказалась.
— Это большая честь, Мередит! — напомнила Эверсон.
В ее голосе ясно чувствовались звенящие, металлические нотки.
Немного помолчав, Мерри сказала:
— Спасибо. Я рада, хотя мне жаль Ким.
— Ким в последнее время стала очень грустной молодой леди, — сказала тренер.
Спустя секунду позвонила Нили:
— Я уже слышала! Мы обе в сборной! Это судьба!
Да уж, судьба…
Если начистоту, это было судьбой в большей степени, чем Нили себе представляла. Но все, о чем Мерри могла сейчас думать, было белое, словно кость, лицо Ким. Знавшая всю подоплеку Мэллори промолчала. Даже родители не смогли по-настоящему радоваться победе Мередит, доставшейся ценой отчаяния Ким.
— Я должна позвонить Бонни, — сказала Кэмпбелл.
— Обязательно сейчас, мама? — взмолилась Мерри.
— По-моему, сейчас этого делать не следует, — посоветовал Тим. — Лучше позже.
Кэмпбелл тяжело вздохнула.
У Мэллори — парень ее мечты. Мерри, в прямом смысле слова, — на вершине пирамиды. Девочки должны были бы чувствовать себя счастливыми, но, лежа в своих кроватях, они тяготились тайнами, которые кружили вокруг подобно большим черным птицам.
Путь Эден
В пятницу вечером Эден и Мэллори, усевшись в старый грузовик подруги, поехали в торговый центр «Дептфорд-Молл» на очередную ежегодную предпраздничную распродажу. Мэлли решила купить себе черную юбку, лосины и черный свитер.
Такого прежде не случалось!
Мэлли не могла поверить в то, что вот-вот потратит с таким трудом заработанные деньги на одежду. Другие девочки тратят на это деньги каждый день. Другие, но не Мэллори.
Словно читая ее мысли (Мэлли не исключала и такой возможности), Эден сказала:
— В черном ты будешь похожа на сицилийскую вдову. Ну, учитывая веснушки, на ирландскую вдову.
— Я не знаю, какие цвета мне идут, — сказала Мэллори. — И я никогда не покупала юбки… Мне казалось, черная будет в самый раз. Я люблю белый и темно-бордовый цвета, потому что это цвета футбольной команды «Восемьдесят девять». А еще мне нравятся красный и зеленый. Это цвета Рождества.
— Немного ограниченный спектр, Мэлли. Как считаешь, ты «теплый» или «холодный» человек?
— Ну…
— Мне кажется, тебе подойдут «зимние» цвета. Мне, например, в «зимнем» — то, что нужно.
— Понятия не имею, о чем ты.
— Я прочла в журнале, что одеваться — это все равно что писать картину. У тебя темно-серые глаза, черные волосы и бледная кожа. Если бы у тебя были голубые глаза и розовая кожа, тогда другое дело, но… Я тоже одеваюсь в «зимние» цвета. У меня темные волосы, смуглая кожа и карие глаза. Все дело в яркости. В оранжевом и коричневом я буду выглядеть как с креста снятая. Другое дело — красный, белый, черный и ярко-зеленый. Яркие цвета. Никаких пастельных тонов.