Его сарказм раздражал так же сильно, как обильный запах изо рта. Я старался быть терпеливым, но с каждой минутой нашего разговора это было все тяжелее.
− Виктор оставил мне записку.
Якоб хлопнул в ладоши, будто находился на каком-нибудь представлении и громко усмехнулся.
− Как заботливо с его стороны. Подослал друга, чтобы проверить жив я или нет.
− Он рассказал вам о…?
− О добавочных воспоминаниях? Конечно же. Ведь я был его учителем, хоть и недолго.
− Зачем вам было учить его?
− Хотел дать что-то сам, пока меня не раздали в качестве подарка кому-нибудь другому. Мы ведь оба знаем, что в мои годы рассчитывать на долгую жизнь не приходится. А вот мои знания вполне могут еще долго, и долго переходить из одной головы в другую. Пока Корпорация не обязала меня “сдать весь багаж” я решил поделиться некоторыми вещами с другим.
− Вы учили его здесь?
− Оу, нет. Нулевой квартал лучшее место для таких вещей. Туда каждый день водят толпы людей в качестве обзорной экскурсии “Что будет если”. Так мое присутствие там, уж точно никого не удивляло. Виктор был здесь лишь раз, и не по моему приглашению. Паршивец следил за мной. Ну, да ладно. О мертвых плохо не говорят, не так ли?
− О чем вы думали? Если бы Виктор прошел экзамен на мастера памяти, вас бы…
Он оставил меня взмахом руки и, как учитель, уставший от бормотания назойливого ученика, произнес:
− Давай ближе к делу, мальчик. Зачем ты пришел?
Я пришел к нему с вопросами,
− Я шел к вам без четкой цели, но теперь все прояснилось. Есть вопросы, которые меня беспокоят. И именно вы, дадите мне ответы.
− Я все еще не услышал ответа на вопрос, мальчик.
− Вы сказали я не поддаюсь детектору лжи. Полиция об этом знает?
Вопросы расстраивали его своей очевидностью, и он не забывал мне об этом сообщать звучным причмокиванием и закатыванием глаз.
− Нет. Иначе, у Корпорации появился бы неоспоримый повод от вас избавиться.
Я не доверял ему, а Якоб, напротив, болтал так, будто лица надежнее меня не было на свете.
− Думаешь, я помогаю Корпорации? − произнес он, после затянувшегося молчания.
У меня не было причин думать иначе. Однако, наш разговор несмотря на некоторую натянутость не заканчивался еще несколько часов. Блэк рассказал мне о модернизации. О новшествах, которые Корпорация потихоньку вводила последние 20 лет.
−…На одном из собраний, мы с мастерами памяти обсуждали возможность совершенствования технологии. Хотя, казалось, куда уж лучше? Мы сэкономили годы, которые могли быть потрачены впустую. Но, прогресс дело такое − говорил Блэк − достигнув одной точки, со всех ног стремишься к следующей. Только те, кто видит конечность своего пути в том или ином событии, упиваются успехом настоящего. Мы же стремились вперед.
Суть идеи, которую они обсуждали − возможность подсаживать кусочки воспоминаний помимо запроса клиента. Мелкие фрагменты, не имеющие веса в настоящем, но имеющие возможность раскрыться в будущем; обрасти со временем нужным материалом и преобразоваться в действие. А если данное количество не возымеет эффекта, всегда есть возможность подсадить еще со следующей заменой. Это, как вкалывать лекарство еще не запатентованное здравоохранением.
− Для чего? — спросите вы, и спрашивал так же я.
− Для выстраивания равновесия между разными отраслями. Мы могли восполнить недостающие кадры там, где они нужны. И убрать лишние из профессии, где итак постоянный перебор. Иными словами, мы бы создали идеальное государство, которому не нужна помощь соседей, не нужны их ресурсы.
Если вы думаете, что я пустился отстаивать общество и свободу каждого, вы глубоко ошибаетесь. Для того, чтобы возражать кому-то, нужно видеть противника в собеседнике, а Якоб скорее походил на загнанного в угол хулигана, чем на первопроходца “нового мира”. Ему все это претило, и он не стеснялся в выражениях. Я не стану повторять их здесь, дабы поберечь ваши глаза и уши, но скажу откровенно, таких ругательств я не слышал даже от своего отца. А он для всего района был эталоном бульварного жаргона.
− Вы ведь понимаете, что, если об этом узнают…− он не дал мне закончить, хотя итоги этого разговора несли меньший вред, чем сказанное до.
− Будет бунт. Я знаю. − он поднялся и засеменил к дверям соседней комнаты, но остановился и полубоком двинулся обратно к дивану, будто забыл нечто важное.
− И я говорю не о бунте внутри страны. Это Корпорацию не сломит. А вот действия масштаба покрупнее, вполне.