— Это не совсем вид заката, — говорит она, глядя на пейзаж. — Но я хотела, чтобы это было здесь.
Я проглатываю ком в горле.
— Окей.
Она моргает, косясь в мою сторону с непроницаемым лицом.
— Я хотела поговорить о том, что будет дальше.
О Боже, это больно, эта новая боль. Это не совсем боль любви, или по крайней мере не только она. Это боль меча, светящегося после кузницы и вонзаемого в моё сердце. Раскаленного. Безжалостно острого. Боль потери.
Руни подходит ко мне, затем мягко снимает рюкзак с моей спины. Присев с ним, она поднимает клапан и расстилает одеяло.
— Садись, — просит она. — Пожалуйста?
Я не хочу садиться. Я хочу убежать. Я так сильно хочу убежать от этой боли.
Но я больше так не делаю с Руни. Я не ухожу, когда она приближается. Я не прячусь, когда становится тяжело. По крайней мере, я усиленно стараюсь не делать этого. Так что я медленно сажусь на одеяло, наблюдая, как она снова лезет в рюкзак. Она достаёт бутылку воды — всего одну, чтобы мы разделили её меж собой. Пакетик вяленого мяса для меня и безглютеновое печенье с шоколадной крошкой для неё.
— Голоден? — спрашивает она.
Я качаю головой.
— Нет.
Усевшись, она достаёт печенье из контейнера и крутит в руках. Ломает пополам, затем ещё раз пополам. Затем кладет в контейнер.
— Я не вернусь на учёбу, — выпаливает она. — По крайней мере, пока что. Я вернусь в Лос-Анджелес на Рождество, а потом в Стэнфорд, чтобы встретиться с научным руководителем, — она смотрит мне в глаза. — Я возьму академический отпуск на год, затем ближе к его концу снова пересмотрю решение, то ли доучиться, то ли забрать документы.
Я моргаю, глядя на неё.
— Целый… год.
Она кивает.
— Мне очень жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы поговорить об этом. Я долго взвешивала это решение и только сейчас разобралась.
Я киваю, дыша, пока эта боль вгрызается всё глубже.
— Тебе не нужно извиняться. Это твоё будущее, и тебе с ним разбираться, а не мне.
Она хмурит лоб.
— Я надеялась… может, пока я разбиралась с этим, ты тоже с чем-то разобрался?
— Например? — спрашиваю я.
Она смотрит на свои руки и кусает губу.
— Я думала, может, ты тоже хочешь сказать что-то мне. Или спросить?
Непонимание тревожными обручами стискивает мои рёбра. Что, по её мнению, я должен сказать ей, когда она уезжает, а я остаюсь?
— Я не уверен, чего ты от меня ожидаешь, — медленно отвечаю я. — Ну кроме того, что я счастлив за тебя, Руни, и за все те великолепные вещи, что ждут тебя. И… для меня честь быть даже временной частью твоей жизни, пока ты не вернулась на путь погони за этим ярким будущим.
— Аксель… — она качает головой, моргнув так, будто я её шокировал. — Я никогда не была так счастлива, как здесь. Я люблю все то, что мы выстроили во всех смыслах слова, хотя я никогда не ожидала, что это случится. Откуда ты взял идею, что мы что-то временное? Мы разделили такую… безопасность, доверие, любовь. Разве нет?
— Конечно, — говорю я ей, проглатывая ком в горле. — Но ты сама мне сказала, иногда любви недостаточно.