— В котором месте? Язва, а не девушка, — ответил Рэй, силясь разглядеть расплывчатое отражение в полированном листе железа.
— Хочешь сказать, вы с ней не в отношениях? — удивился тот.
— Да упаси Светлые боги. А что, заинтересован? Не советую.
— Просто интересно, кто она такая, — уже накинув на себя банное платье, Амадей вошел в остывшую парную и выхватил бритву из рук неумелого цирюльника. — Поверни-ка голову.
— Да я и сам могу…
— Что можешь, изрезать себе лицо? Я уже привык к опасным бритвам, а ты и держишь неправильно, смотри, вот такой угол должен быть. Что до Сольвейг, спрашиваю потому, что… если честно, меня тревожит ее поведение. Ты знал, что каждую ночь она уходит из светлицы? — легко проводя лезвием по щеке Рэя, спросил он. — И, представь себе, не по деревне она гуляет, а ближайшим угорам и лесам! Чтобы гулять ночью по лесу, — опасливо понизил он голос, — нужно самому быть опаснее того, что водится ночью в лесу. Будь я суеверным лапотником, уже заподозрил бы в ней страшную колдунью.
Рэй вовсе не знал, что ответить: лисьи повадки у кого угодно вызовут подозрения.
— Бродячая травница, да? Что-то я ни одной травинки в ее руках не видел. С чего бы ей помогать незнакомому беглецу? Опасно и, уж прости, выгоды никакой.
Рэй оценил прозорливость Амадея, поняв, что их с Сольвейг история и правда слабовата.
— У нас… сложные отношения. Но я не думаю, что она желает мне зла. В общем, помнишь, я задавал вопрос о предметах Великих Героев? Скажем так, мы с ней временно работаем в этом направлении.
— Ты ей веришь — только это я и хотел услышать, — стирая о полотенце стружку с лезвия, ответил Амадей. — Ни тебе, ни Сольвейг не нужно передо мной отчитываться, вы мои гости. Просто волнуюсь за товарища. Местная нечисть крайне хитра и зачастую смертельно опасна, одурачить какого-нибудь лапотника ей раз плюнуть. Ты просто будь начеку. И не бойся сказать, если понадобится помощь, — завершая с бритьем, прибавил он.
— Спасибо, Амадей. Ты даже не представляешь, как нас выручил.
Под вечер мерные стоны уже привычным образом донеслись из-за стены.
— Завтра хотим пойти на окраину деревни, чтобы пострелять из лука, — сообщил Рэй, параллельно записывая те же слова руническим шрифтом на восковой дощечке. — Амадей говорит, там упражняются местные охотники и даже есть соломенные мишени. Пойдешь с нами?
Сольвейг сидела, скрестив руки, по виду, как и всегда, чем-то недовольная. Демонстративное молчание осталось ответом. Он отложил стилус — острую палочку для письма по воску — и подошел к ней.
— Соль, опять собака твою тень перебежала? Что не так? — Рэй коснулся ее плеча, но та сразу отстранилась.
— Ты пьян!
— Вовсе не… — опешил он и тут же признался: — Ну мы с Амадеем взяли травяного из той корчмы. Да выпили-то всего по паре кружек.
— Какие ценители. А вчера была наливка на черемухе из Срединного края. А позавчера — миндальная из Южного?
Тут она устало выдохнула и взглянула-таки на героя.
— В общем-то, мне всё равно, можешь пить сколько хочешь. Только у меня, как и других зверей, острый нюх на спирт, так что не приближайся, пожалуйста, в таком состоянии.
Рэй, сжав губы, вернулся на кровать и снова взял дощечку.
— Знаешь, у меня неплохо получается.
— Нравится письмо?
— Письменность интуитивна. Приходится напрягаться, чтобы припомнить чертеж каждой руны, но я уже могу написать почти любое предложение.
— Коли так, может, напишешь о том, как долго ты собираешься оставаться в Стяготе? Ведь ты, кажется, шел в Умиру, чтобы найти настоящих героев? — сказала она, особенно подчеркнув «настоящих». — Но, похоже, решил остаться с этим повесой.
Не успел Рэй найтись с ответом, как девичьи стоны за стенкой прозвучали громче, а за ними раздался победный возглас Амадея.
— Как кролики, честно слово, — цыкнула Сольвейг. — И опять другая девица?
— Амадей времени не теряет, — с завистью отметил Рэй, выписывая руны на дощечке под светом вощеной лучины.
— Вестимо, и тебе сегодня кое-что перепадет, — недовольно произнесла Сольвейг.