Я потопил его, и «Мейч» не пережил финансовых потерь. Похоже, русские поняли, что к чему.
Илья натягивает на лицо бесстрастную маску.
― Прискорбный инцидент. Мой отец согласен с тем, что мы хотели бы избежать подобных неприятностей. И, конечно, мы сделаем так, чтобы это стоило ваших усилий. Прибыль в этой отрасли очень хорошая.
Он готов говорить о деньгах. Пора положить этому конец. Я поднимаю руку. ― Позвольте остановить вас, пока вы не перешли к деталям. Мне это неинтересно.
Плечи Данте незаметно расслабляются.
― Что? ― Илья вздрагивает. ― Почему?
Есть тысяча веских причин избегать этого направления бизнеса. Русские ― ненадежные партнеры, и позволять им закрепиться в моем городе ― чистая глупость. Кроме того, в настоящее время ОПГ Гафура ведет борьбу за власть с конкурирующей организацией, и я не хочу быть втянутым в эту грязь.
Наконец, изобилие контрабандного оружия на улицах дает амбициозным политикам отличный стимул объявить «войну с преступностью», что нарушит мой текущий бизнес и поставит под угрозу жизнь моих людей.
Но в основном я просто не люблю оружие.
И я не обязан объяснять это Илье Козлову.
― Как я уже сказал, мне это неинтересно, ― говорю я, поднимаясь на ноги. ― Данте, проводишь нашего гостя?
Лицо Ильи краснеет. Он еще молод и не умеет скрывать свои эмоции.
― У нас есть покупатели и транспортная сеть. Вы совершаете большую ошибку, Моретти.
Покупатели и транспортная сеть? Нам придется потрудиться, расследуя этот бардак.
― Это ваше мнение, а не мое, ― холодно отвечаю я. ― Счастливого пути домой.
Данте возвращается через час.
― Что ты думаешь? ― спрашиваю я его.
― Что контрабанда оружия во Францию и Англию ― ужасная идея. ― Он качает головой. ― О чем, черт возьми, думает Сальваторе Верратти, заключая сделку с русскими?
― Ты думаешь, он это сделал?
― Козлов сказал, что у них есть транспортная сеть. Если ты хочешь наводнить оружием улицы Парижа, что может быть лучше, чем путь через Бергамо и Милан?
Он прав, черт возьми. Я не питаю большой любви к Верратти, но я не считал его дураком. Пора пересмотреть свое мнение.
― Разберись в этом, Данте. Выясни, что у русских есть на Верратти.
― Да, Дон.
Он задерживается перед моим окном с таким видом, будто хочет что-то сказать.
― Что-то еще? ― спрашиваю я.
― Лучия Петруччи.
Я бросаю ледяной взгляд на своего заместителя. У меня нет настроения выслушивать предупреждения Данте о том, что я должен сосредоточиться на Гафуре.
― Да?
― Я догадался, ― говорит он. ― За все время, что я тебя знаю, я только однажды видел, как ты вышел из себя. Десять лет назад ты приказал Марко уехать из города после того, как он попытался ограбить женщину в доках. Только вчера вечером я понял, что этой женщиной была Лучия Петруччи.