– Никакого.
Родригес сидел молча, его глаза продолжали насмехаться надо мной.
Я спросила:
– Чего вы пытаетесь достичь своими статьями?
– Правосудия.
– Для этих девушек?
Он сделал паузу.
– Для моей матери. И моей сестры.
Я позволила его словам повисеть в воздухе, пока он не был готов объясниться.
– В 1995 году пропала молодая латиноамериканка по имени Глория. Ее семья жила в двадцати милях от Нихлы, в маленьком городке под названием Спрингс. Родители искали Глорию в течение нескольких месяцев, но безрезультатно. Она была хорошим ребенком, отличницей, у нее было большое сердце. Власти Нью-Мехико объявили ее беглянкой, хотя это абсолютно не соответствовало действительности. Ее тело так и не было найдено, однако я убежден, что оно где-то там, в пустыне. – Он отодвинул бумажную тарелку. – Глория была моей младшей сестрой.
– Мне жаль.
Он кивнул.
– Глория была одной из многих латиноамериканских девчонок, которые пропали без вести по всему Юго-Западу в том году. Две другие были обнаружены в Нихле или поблизости от нее, в том числе юная девушка по имени Эсмеральда. Ей было всего пятнадцать. Она была подругой моей сестры.
– Ее имя никогда не всплывало в моих поисковых запросах.
И имя его сестры тоже.
– Тебя это действительно удивляет?
Нет.
– Они так никого и не поймали?
Улыбка Родригеса была кривой и горькой.
– О, они арестовывали людей. Двоих мужчин в конце девяносто седьмого года. Копы утверждали, что они ответственны за смерть нескольких девушек. Но я знаю, что это чушь собачья. – Он взглянул на часы. – Слушай, мне нужно идти. Эта история старая, и, честно говоря, всем все равно.
– Мне не все равно.
Казалось, он вспомнил, что на самом-то деле разговаривал с человеком. Его глаза смягчились от сочувствия.
– Ты боишься, и я это понимаю. Не броди здесь одна. Или, еще лучше, убирайся из города.
– Я не могу.
– Чушь собачья.
– Дом – все, что у меня есть.
Он встал.
– Ну, будь осторожна. И если ты что-нибудь услышишь или увидишь… позвони мне.
– А полиция?
– Даже не надейся.