СЕКРЕТ АРМИИ ЮСТИНИАНА: ВОСТОЧНОРИМСКАЯ АРМИЯ В 491-641 ГГ.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

amicis meis carissimis

Предисловие

Эта книга о том, как богатые, амбициозные и обычно не очень умные политики заставляли подчиненных убивать других людей. Книга о науке и практике массового убийства, санкционированного от имени общества правителями стареющей римской империи. О науке убийства тех, кто открыто и организованно пытался мешать этим правителям делать то, что они хотят. А хотят правители обычно одного и того же: обобрать соседа и подданного и не отдать ему своего. Поэтому и действовали они, обычно не особо разбираясь в тонкостях. И зачастую шли к своей цели напролом, невзирая на обстоятельства. При этом императоры и полководцы, как всегда, говорили о необходимости защищать родную землю от безжалостных врагов и тут же без сожаления оставляли цветущие города наступающему противнику, чтобы успеть поживиться в другом месте… Говорили о защите своих подданных, об освобождении их из рабства у врага и в то же время спокойно слушали донесения о том, как их собственные солдаты и офицеры обирают и притесняют тех, кого они совсем недавно освободили, вместо того чтобы защищать их. Говорили о том, как верны империи солдаты, а сами недоплачивали им обещанное и отправляли их на верную гибель. Здесь полководцы и офицеры мало чем отличались от своих правителей. Они и в военное и в мирное время наживались как могли — за счет как мирного населения, так и своих же подчиненных из числа военных. Солдаты не оставались в долгу, они поднимали мятежи, грабили и убивали всех подряд, переходили в войско противника, а потом — опять в армию империи. И часто им прощали это, потому что ценили их за знание их ремесла — ремесла убивать. Война всегда отвратительна и грязна. И настолько ее грязь и отвратительность привычны для современников и участников, что обычно они даже говорить об этом не считают нужным. Это само собой разумеется и потому часто остается за скобками, что происходит и в данной книжке.

Люди всегда жестоки, и лишь изредка ход истории и мудрые правители смягчают человеческую агрессивность, от природы присущую homo sapiens. В большинстве же случаев этого не случается, и тогда остается лишь одно — учиться противостоять этой агрессии и, среди прочего, учиться ремеслу узаконенного обществом организованного массового убийства, называемого войной. Убить быстрее и больше людей получается тогда, когда сам убийца силен и не боится быть убитым, и тогда, когда его защищают предметы (доспехи, стены) и единые с ним другие убийцы (соратники), когда у него есть, чем убивать (оружие) и чем поддерживать свои силы (провиант). Особенно легко убивать тех, кто испугался, струсил. Важно также, чтобы убийца был безжалостен и груб, исполнителен и не очень умен, быстр и невидим, привычен к боли и трудностям. Умение полководца применять эти знания для того, чтобы управляющий такими организованными убийцами политик достиг своей цели, называется военным искусством. Еще греки разделили военное искусство на тактику, или науку о боевом строе и построении (греч. táxis), и на стратегию, или науку о том, что надлежит делать полководцу (греч. strātegós). Строй нужен для того, чтобы лишить каждого отдельного убийцу его индивидуальности, с которой командующему было некогда и невозможно считаться. За строем следили строевые офицеры, а полководцу оставались лишь общий надзор и подготовка к массовому убийству, называемому «сражением». По мере того как отдельные группы убийц втягивались в дело, полководец терял нити управления ими. Таким образом, все, что нужно, он должен был подготовить заранее. Полководец не столько командовал армией во время сражения, сколько подготавливал ее к битве, сообразуясь с определенными представлениями и схемами. Именно поэтому столь велика роль теории в военном искусстве. Но теоретик не всегда способен понять практика, лишь редкие интеллектуалы, не гнушавшиеся полевым опытом, могли реализовать на практике теоретические достижения. Талантливый полководец был в античности, как правило, человеком высокообразованным.

При работе над этой книгой мне прямо или косвенно помогали многие, перечислить их всех здесь невозможно. Назову лишь некоторые имена. Во-первых, это мой школьный учитель истории Геннадий Васильевич Орлов, «дядя-Гена», как мы его называли. Ему я обязан не только увлечением историей, но и пониманием ее пафоса. Во-вторых, это мои студенты и ученики, как талантливые и верные, так и самые неспособные и неблагодарные: и те и другие очень помогли мне понять самого себя и свои мысли, одни — соучастием, другие — отторжением. Всем им большое спасибо. В-третьих, это мои друзья и коллеги, в особенности: Константин Цукерман и Валерий Павлович Никоноров, без постоянной заботы которых данная книжка была бы невозможна. Особая благодарность— редактору книги Татьяне Георгиевне Бугаковой, без чьей строгости и внимательности текст остался бы труднопонимаемым.

И последнее: данная публикация является плодом многолетней работы, выполненной в основном на средства грантов Fulbright (№ 68428658, в 2005 г.), Maison des sciences de lʼhomme (в 2001 г.) и Research Support Scheme of the Open Society Foundatron (841/1998).

Введение

Стареющая римская империя[1] погибала, и вместе с ней под натиском варваров неуклонно отступал античный мир. Варвары-германцы постепенно захватывали одну римскую провинцию за другой и обосновывались там как на своей собственной земле. В III в. были потеряны Дакия и Декуматские поля, были опустошены Галлия, северное пограничье империи вдоль Дуная, Балканы и сама Греция, Малая Азия. В конце III в. Рим собрался с силами и даже восстановил границы, но в середине IV в. опустошению снова подверглись Галлия и Балканы. В 364 и, вторично, в 395 г. для более успешного управления администрацией и армией империя была разделена на западную и восточную части. Однако и каждая из двух новых империй — Западная и Восточная[2] — все равно была не в состоянии остановить напор варваров. В первой половине V в. к варварам отошли Галлия, Испания, Подунавье и Северная Африка, а к концу того же века была захвачена и сама Италия. На этом закончит свое существование Западная римская империя. А в VI в. и до границ ее сестры, Восточной империи, докатится волна новых варваров — славян и тюрок. В VII в. к ним добавятся арабы. В результате к 40-м гг. VII в. под властью императора останутся только Константинополь, Рим, Равенна, Генуя, острова в Средиземноморье, Фессалоника и Малая Азия. Навсегда будут потеряны Египет, Сирия, Палестина, Армения, Балканы, Италия, Испания, Северная Африка. Но среди этих военных поражений и неудач бывали времена, когда и римские войска оказывались победителями. И самым ярким из них было время императора Юстиниана (527–565).

При императоре Юстиниане римская империя смогла на время отвоевать почти все, что было утеряно ею за предшествующие сто лет, — Северную Африку вместе с Карфагеном, Италию вместе с Римом и Равенной, Далмацию, юг Испании и острова Сицилию, Сардинию, Корсику, Балеары. Западная граница империи теперь проходила не по центру Балканского полуострова, а по Альпам, Гвадалквивиру и Атласу. В предшествующее время армии империи терпели сокрушительные поражения и, по мнению некоторых исследователей, они даже исчезли, уступив место отрядам иноземных наемников. Теперь же полководцами империи были одержаны блестящие победы, побеждены семь варварских королей и вождей и двое из них захвачены в плен. Правда, и раньше бывали победы, и при Юстиниане случались поражения, но так или иначе территория империи увеличилась за время правления этого императора почти вдвое. За два десятилетия юстиниановской реконкисты (533–552) империя восстановила свою власть над той самой территорией, для завоевания которой когда-то римскому государству понадобилось два столетия — от первой Самнитской до третьей Пунической войны (343–146 до н. э.). Для полного восстановления прежних римских владений оставалось не так уж и много — нужно было закончить завоевание Испании и покорить королевства франков и англосаксов. Но император к этому времени состарился и стремился уже не к ратным подвигам, а к мирному спокойствию, разрешая конфликты дипломатическими методами. Его преемники попытались продолжить активную внешнюю политику, но успеха в этом не обрели. Возможно, им не хватало чего-то, чем во всей полноте владели Юстиниан и его соратники…

В чем причина успешных; завоеваний Юстиниана, потрясающих воображение людей не только древности, но и Нового времени? Где смогло найти силы уже, казалось бы, развалившееся государство для тотального наступления практически на всех фронтах? Военные ли секреты или тайны дипломатии проложили путь императорским армиям на Запад? В чем секрет побед Юстиниана?

Откуда мы знаем, как была организована и как действовала на поле боя позднеримская армия? До нашего времени в некоторых библиотеках сохранились древние книги с текстами сочинений разных позднеримских и ранневизантийских авторов. В некоторых из них описываются военные действия и политические события того времени. Это сочинения Аммиана Марцеллина, Прокопия из города Кесария, Агафия из города Мирина.[3] Аммиан сам был военным: он служил при штабе одного из крупных полководцев своего времени, был свидетелем многих войн второй половины IV в. Прокопий был офицером разведки при штабе полководца Велизария — одного из наиболее известных полководцев времени императора Юстиниана (527–565). Агафий же был человеком гражданским, поэтом, но интересовался историей недавних событий и продолжил историю Прокопия, своего старшего современника.

Другие сочинения посвящены организации армии. Это военные трактаты — сочинения Вегеция и Псевдо-Маврикия.[4] Вегеций, по всей видимости, написал свой военный трактат для молодого императора Валентиниана II около 386 г. При этом Вегеций использовал преимущественно данные о военном деле предшествовавшей эпохи и лишь изредка приводит современные ему сведения. Главной целью его труда было показать, что многое полезное из практики римской армии прошлых времен достойно применения и теперь. Псевдо-Маврикий — это неизвестный нам автор военного трактата VI — начала VII в. Цель этого трактата — дать представление об основах военного дела (о вооружении, тактике и стратегии) человеку, который прежде специально с войной не был связан, но желал бы стать полководцем. К сожалению, мы не знаем точного имени автора трактата, т. к. в одних рукописях этот текст приписывается Маврикию (видимо, восточноримскому императору 582–602 гг.), в других — полководцу Урбикию начала VI в. Скорее всего, он создавался на протяжении многих десятилетий разными авторами, начиная с Урбикия и заканчивая кем-то из окружения уже покойного к тому времени Маврикия. Поэтому автора трактата принято называть с приставкой «псевдо-»: Псевдо-Маврикий.

Глава 1

Эпоха перемен

Римское государство в конце V в. переживало не лучшие времена. Весь латиноязычный Запад вместе с Италией и самим Римом был в руках варваров. Большинство из них были германцами (вест- и остготы, вандалы, свевы), но были и кочевники из южнорусских степей (аланы и гунны). Великое Переселение народов было в самом разгаре. Все началось с того печально знаменитого 376 года, когда вестготы перешли Дунай, разбили римскую армию под Адрианополем в 378 г. и затем в 410 г. под предводительством Алариха взяли Рим. Потом, правда, они отошли в Галлию. Весной 406 г. в Италию вторглись десятки тысяч воинов вождя Радагайса, но были разбиты и пленены римским полководцем Стилихоном, вандалом по происхождению. Затем, поздней осенью того же года, вандалы, аланы и свевы перешли Рейн и разграбили Галлию и Испанию, где столкнулись с вестготами. Тем временем усилились гунны, и их царь Аттила совершил несколько сокрушительных походов в Италию, на Балканы и в Галлию, где, однако, в 451 г. потерпел поражение от римско-аланско-вестготского войска под командованием полководца Аэция в знаменитой битве народов на Каталаунских полях. В 429 г. вандалы под руководством своего короля Гензериха перешли в Африку и вскоре захватили Карфаген вместе со всем стоявшим там флотом. Используя его, вандалы 31 мая 455 г. взяли и разграбили Рим, увезя оттуда все, что можно было вывезти. Британию тем временем постепенно захватили англы и саксы. Вождь бриттов Амброзий Аврелиан — возможно, прообраз короля Артура средневекового эпоса — оказывал им отчаянное сопротивление. Север Галлии был подчинен королем франков Хлодвигом, а восток — бургундами. В результате вся западная часть римской империи от Британии до Африки и от Атлантики до Среднего Дуная была разделена между различными варварскими королевствами.

Неоднократные попытки отвоевать у врагов захваченные ими земли с треском провалились. Престиж императора римлян за V в. пал столь низко, что в 476 г. очередной командир варварских наемников по имени Одоакр не только захватил власть и навел собственные порядки при дворе западной части империи, но еще и попросту отправил малолетнего западного императора Ромула-Августа на пенсию в одно из далеких поместий. При этом он, правда, воздал должное восточноримскому коллеге Ромула-Августа— императору Зенону, сидевшему в Константинополе: Одоакр отослал Зенону все знаки власти и достоинства западного императора, написав, что теперь на всех хватит и одного римского самодержца вместо двоих. Под этим одним разумелся, естественно, тот, который сидел в Константинополе и до сих пор правил только восточной частью империи. Так, волею варвара-самозванца, империя формально снова обрела единство со столицей в Константинополе, называвшемся раньше — до того, как сюда переместил свою столицу Константин Великий, принявший христианство, — Византием. Поэтому впоследствии, в Новое время, позднюю империю начиная, по крайней мере, с конца V стали называть Византией. И таким образом поздняя римская империя превратилась для нас в Византию.[5]

Самих же себя и правители, и простые граждане по-прежнему считали римлянами: Romani по-латыни и Romaioi («ромеи») по-гречески. Единственным правителем, сравнимым по статусу с императором ромеев, оставался шахиншах Персии или Ирана, с которым империя постоянно боролась за влияние в Армении, Закавказье и среди арабов. Все же остальные монархи — цари, короли, вожди — в Европе и в северной части Африки по традиции признавали (хотя бы на словах) верховенство этих двух царей. Правда, один варварский царь— вождь гуннов Аттила— в период своего максимального могущества притязал на те же почести, что имели римский император и персидский шахиншах, но после его смерти больше уже никто претендовать на это не мог.

И все-таки империя была та же, да не та. Дело в том, что на основной территории, остававшейся под фактическим контролем римского императора, теперь уже почти не осталось городов, в которых бы население говорило на латинском языке, пусть даже совсем испорченном и грубом — на т. н. романских диалектах. Только на крайнем северо-западе, в глубине Балканского полуострова и вдоль течения реки Дунай сохранялись еще небольшие романские городки — Сирмий, Эск, Новы, Новиодун. Вся же остальная территория была грекоязычной. На греческом говорили в городах, на рынках и во дворцах, в селах некоторых областей, на греческом проповедовали в церквях и обсуждали государственные дела. Правда, во многих областях среди сельского, а иногда и городского населения сохранялись местные языки: армянский и различные грузинские языки на востоке Малой Азии, протоалбанский среди горцев-бессов в Родопских горах, родственный древнему хеттскому язык исавров в горах юга Малой Азии, сирийский арамейский и арабский на Ближнем Востоке, коптский в Египте. К ним добавился с конца IV в. и готский язык на Балканах. Но латинский язык, тем не менее, не ушел в прошлое. Он сохранял свои позиции в качестве официального языка власти и права. На разговорном латинском отдавались приказы в армии и общались между собой солдаты. И кроме того, в Константинополь, столицу империи, в эту эпоху переселялось множество знатных и образованных римлян с разграбляемого варварами Запада. Они также поддерживали традицию живой латыни.

Жители империи по-прежнему жили той самой жизнью, что и пару веков назад. Они обрабатывали землю, торговали, обучались у учителей греческому и латинскому красноречию, читали в школах Гомера и Геродота, приходили в бани и на ипподромы, избирали лучших сограждан на руководящие должности в городе и глазели на триумфальные шествия, посещали христианские храмы и спорили о природе Бога, сочиняли игривые эпиграммы на превосходном греческом, изучали в Афинах философию Платона в оригинале и в изложении его новейших последователей, произносили хвалебные панегирики на «золотой» латыни и изучали труды римских юристов. Позднеантичная цивилизация еще находилась на высшем уровне своего развития, но общая атмосфера была печальной: зрелость перешла в старость. Господство варваров на Западе и военные поражения прошедшего века воспринимались пока еще как временные неудачи. Всем было ясно, что мир меняется и трансформируется, но никто всерьез не сомневался в превосходстве римского образа жизни над варварским. И мало кто не верил в силу Республики (res publica — лат. «общее дело, государство») ромеев, как они продолжали по-прежнему называть свое государство, несмотря на то что ими уже полтысячи лет правили императоры, а вовсе не республиканские консулы. Практическое восстановление римского военного и политического могущества на Западе было для граждан империи конца V в. лишь вопросом времени и удачного расположения звезд. И такое время пришло — пришло вместе с талантливым и энергичным человеком, вдохнувшим новую силу и уверенность в слабеющее общество и государство. И имя у него было знаменательным — Юстиниан («Справедливый»).[6] Он приказал пересмотреть все законы и постановления и привести их в порядок, он реорганизовал управление провинциями и войсками в империи, он и его супруга, красавица императрица Феодора, попытались примирить враждующие между собой направления в христианстве и повелели отстроить новый великолепный храм Св. Софии, он организовал строительство новых и ремонт старых укреплений по всей опустошенной территории римской державы, и, наконец, он начал отвоевание того, что по праву принадлежало римлянам на Западе, где освободителей ждали их западные латиноязычные сограждане. При всем этом, однако, ему часто не хватало аристократической изысканности, мудрой дальновидности или же философского чувства меры. Но он был умен, даже хитроумен и полон решимости и уверенности. Впрочем, и у него были предшественники и помощники…

Глава 2

Наследие тетрархов: позднеримская администрация и армия

В позднюю античность римская империя как бы заново возродилась из хаоса III в., когда варвары опустошали цветущие области Средиземноморья, инфляция привела к полному расстройству денежную экономику, а многочисленные и малоизвестные императоры, сменявшиеся почти каждые год-два, больше боролись друг с другом, чем с внешним врагом. Из кризиса империю вывел император Диоклециан.[7] Приняв власть, он взял себе в соправители трех младших императоров: было ясно, что один император справиться с кризисом не в силах. Система правления одновременно четырех императоров получила название тетрархии (в переводе с греч. — «четверовластие»), а четыре правителя стали называться тетрархами. Позже, однако, один из тетрархов третьего поколения, Константин Великий, снова вернулся к единоличному правлению, но дело Диоклециана не пропало. При тетрархах были заложены основы дальнейшего развития реформированных гражданского управления и армии.

Во главе позднеримского[8] государства стояли император, или «август», и два консула. Консульские должности были в позднеантичную эпоху исключительно почетными, и вся власть была в руках императора. Если у него были соправители, то они имели статус или младшего августа, или же цезаря — будущего преемника августа. Император в своих решениях опирался на столичный сенат и приводил свои решения в действие через разветвленную административную систему. Все администраторы делились на придворных, военных и гражданских и относились к одному из множества классов и чинов позднеримской табели о рангах. В военной сфере эта последовательность сверху вниз выглядела примерно так: император, военные магистры, военные комиты, дуксы, военные трибуны, препозиты и префекты, примицерии, различные строевые офицеры или центурионы, рядовые, новобранцы. Некоторые из этих классов делились, в свою очередь, на более мелкие подклассы. Различные чины имели различные достоинства: сверху вниз — vir nobilisimus (Его Благородие), vir gloriosissimus (Его Славность), vir magnificentissimus (Его Превосходительство), vir illustrissimus (Его Сиятельство), vir clarissimus (Его Светлость), vir spectabilis (Его Великолепие), vir perfectissimus (Его Совершенство), vir devotissimus (Его Преданность). Но общим правилом для всех чинов было полное материальное довольствие со стороны государства и освобождение от налогов и телесных наказаний. Крупные военные чиновники могли быть с портфелем и без (т. н. «вакантные»), но все получали весьма солидное жалованье. Зато жалованье младших чинов было мизерным. Высшие офицеры назначались непосредственно императором из числа лиц, выделившихся на военном поприще. Для этого существовал институт презентальных («придворных») доместиков[9] императора, разделявшихся на две т. н. «схолы» (офицерские отряды): схола конных доместиков и схола пеших доместиков. Когда-то они были телохранителями императора, но затем быстро превратились в своего рода высшую офицерскую академию при императоре. Туда поступали наиболее выделившиеся строевые младшие офицеры и знатная варварская молодежь, и после нескольких лет службы при императоре в числе презентальных доместиков в одной из двух схол лучшие из них отправлялись в качестве доместиков-депутатов[10] на должности военных трибунов, дуксов или военных магистров командовать действующей армией. В VI в. рядом с доместиками появились императорские букцеллярии (так сказать, дружинники), которые отчасти оттеснили доместиков от снабжения действующей армии командными кадрами.

Восточно-Римская империя к концу V в. делилась на три территориально неравные части: на столичный округ Константинополя во главе с префектом города и два административных региона, называвшихся префектурами, — Иллирик и Восток. Префектуры делились на диоцезы, а те, в свою очередь, на провинции. Иллирик занимал западную часть Балканского полуострова и делился на два диоцеза — Македонию (на юге) и Дакию (на севере). Префектура Восток делилась на диоцезы Фракия (восточная часть Балканского полуострова), Азия и Понт (в Малой Азии), Восток (Сирия и Палестина) и Египет. Во главе префектур стояли назначаемые императором префекты претория — высшие гражданские чиновники, ведавшие провинциальной администрацией, росписью налогов и снабжением армии и госслужащих. Провинции возглавлялись гражданскими наместниками различного статуса: президами и корректорами, назначаемыми императором, и — для наиболее важных внутренних провинций — сенатскими наместниками: проконсулами и консулярами, приравненными по рангу к бывшим консулам. На особом положении находились четыре провинции, занимавшие запад Малой Азии, Грецию и острова Эгейского моря: ими управляли проконсулы, непосредственно подчиненные императору. Несколько особенно важных в военно-стратегическом плане провинций (Исаврия, Аравия) управлялись военными — комитами и дуксами. Промежуточный уровень между наместниками провинций и префектами претория занимали руководители диоцезов, обычно в должности заместителей префектов претория, по-латыни «викариев». Викариями были обычно наместники одной из главных провинций диоцеза. В их функции входило налаживание связи между провинциями и центром. Пожалуй, только два руководителя диоцеза обладали серьезной властью — Августовский префект Египта (praefectus Augustalis) и комит Востока (comes Orientis). Во главе диоцеза Дакия не было викария, и руководство администрацией в этом диоцезе осуществлял лично сам префект претория Иллирика. Все наместники имели административную и судебную власть, но, как правило, были лишены права командовать военными частями.

Верховным главнокомандующим был сам император. Император, двор и вся центральная администрация находились в столице. Дворец по традиции охранял вооруженный отряд придворных евнухов-спафариев («мечников»)[11], подчиненных старшему евнуху. Кроме того, император Зенон создал дополнительный отряд (схолу) из 300 воинов для охраны императора. Это были т. н. экскувиторы («караульные») под командованием особого комита, подчинявшегося лично императору. На протяжении VI в. комит экскувиторов обычно являлся наследником престола. Еще раньше, в начале IV в., император Константин расформировал прежнюю преторианскую гвардию, заменив ее новой гвардией из семи дворцовых схол по 500 воинов каждая, из числа которых были выделены 40 привилегированных гвардейцев в качестве личной охраны императора — т. н. кандидаты. Схолы располагались в Константинополе и в городах на азиатской стороне Проливов недалеко от столицы — в городах Никомедия, Кий, Пруса, Кизик, Котией и Дорилей. В мирное время схолы подчинялись гражданской администрации, а именно магистру оффиций — главному министру, заведовавшему основными гражданскими министерствами (оффициями), во время же войны переходили в подчинение соответствующему военному магистру.

Издревле вдоль границ империи располагались многочисленные военные силы. На протяжении II–III вв. из расположенных вдоль границ частей постоянно откомандировывались лучшие силы — (т. н. вексилляции от лат. vexillum «знамя») для временных походных армий. Со временем вексилляции потеряли связи с материнскими легионами и с 70—80-х гг. Ш в. стали самостоятельными, но только конными, частями. Тогда же походные армии стали приобретать постоянный характер: их уже не распускали по местам своего расквартирования после окончания похода. В 30-х гг. IV в. после реформ Диоклециана и Константина единая прежде армия окончательно разделилась на два класса: (1) на более высокопоставленную походную, или мобильную, армию, называемую в древних текстах комитатом (лат. comitatus «эскорт») или комитатенсами (лат. comitatenses «сопутствующие» императору) и (2) на войска в пограничных крепостях, называемые лимитанами (от лат limes «граница») и рипариями (лат. «прибрежные»), под командованием дуксов (лат. dux «военный вождь»). У каждого из императоров-соправителей теперь была своя походная армия, свой комитат. При Константине комитат был реорганизован, дополнен новыми частями и поставлен под командование магистра (лат. magister «начальник») пехоты и подчиненного ему магистра конницы, а также региональных военных комитов (лат. comes «спутник» императора). Со времени Констанция II региональными армиями вместо комитов стали командовать региональные военные магистры. Тогда же, не позже 360 г.,[12] при реорганизации походной армии из комитата в качестве привилегированной его части были выделены палатины (лат. palatini «дворцовые»), хотя некоторые исследователи и считают, что палатины возникли раньше — при Константине Великом, из расформированных преторианцев и гвардейской кавалерии, или же позже — при Валентиниане. Несмотря на свое название, палатины никогда, видимо, не были дворцовым войском, но лишь составляли высшую категорию мобильной армии, наподобие гвардейских частей современной советской/российской армии (от исп. — итал. guardia «охрана (правителя)»). Затем, когда после поражения и гибели в 364 г. в походе на персов императора Юлиана империя уступила Ирану часть территории, выведенные оттуда пограничные части были включены в походную армию под названием псевдокомитатенсов («мнимо-походных»). После завершения неудачной войны с персами для восполнения потерь новые императоры, братья Валентиниан и Валент, разделили каждый полк походной армии на две части — «старшую» и «младшую» (séniores и juniores). Старшие перешли к старшему брату, Валентиниану, а младшие — к младшему, Валенту. При этом были сохранены их старые названия (например: Equités Batavi séniores и Equités Batavi juniores), a численный состав каждой из новых половинок был доведен до нормы.[13]

С такой армией империя провела на протяжении IV в. не одну войну с внешними врагами. Иногда римские армии сражались друг с другом — тогда, когда либо не было согласия между правящими императорами-соправителями, либо же появлялся узурпатор — император-самозванец. Такие войны были, возможно, наиболее тяжелыми и кровопролитными, ведь здесь римской армии противостоял практически ничем не отличавшийся противник. Так, в битве около города Мурса в провинции Паннонии Второй 28 сентября 351 г. во время войны между императором Констанцием II и узурпатором Магненцием участвовало 80 000 и 36 000 солдат, соответственно, из которых на поле боя осталась почти половина (54 000). Но самым опасным противником было персидское войско, не только не уступавшее, но во многом и превосходившее римлян. Примером может служить прекрасно подготовленный восточный поход императора Юлиана. Юлиан перешел Евфрат с 65 000 лучших солдат империи 5 марта 363 г. Возможно, в это число не входят еще 30 000 воинов вспомогательного корпуса, производившего отвлекающий маневр на севере. В таком случае, общая численность войск походной армии Юлиана достигнет почти ста тысяч. Он с легкостью прошел по стопам своих предшественников, императоров Траяна, Люция Вера, Септимия Севера, Кара и Галерия, до столицы персов Ктесифона. Тут римляне наконец-то столкнулись с царским войском и не только были вынуждены отказаться от осады столицы, но начали быстрое отступление вверх по течению Тигра. Причиной тому были полностью разоренные земли позади, отсутствие тылового обеспечения и связи с войском, действовавшим на севере, слабость римской конницы. Несмотря на то что римская пехота не раз отражала атаки врага, чтобы завершить достигнутое разгромом основного войска персов, сил у Юлиана не было. 26 июня походные колонны римской армии едва выдержали решительную атаку врага по всему фронту. Тогда персидские катафрактарии и пехота со слонами чуть было не прорвали фронт римлян. В возникшей суматохе был убит и сам Юлиан. Спустя полтора месяца римляне с трудом добрались до своих пределов, и по условиям заключенного мира империя уступила Ирану значительные территории. Дело было, скорее всего, не в численности войск, а в их качестве: для длительного преследования потерпевшего поражение врага на просторах Месопотамии нужна не столько римская пехота, сколько массы конницы восточного образца. А их-то и не хватало в традиционной римской армии.

Внешние враги обычно численно во много раз превышали военные силы римлян, но рациональное командование и более высокие организация и дисциплина римской армии обычно компенсировали численное превосходство врага. Так, в 357 г. император Юлиан с 12-тысячным войском разбил у города Аргенторат (совр. Страсбург) 35-тысячное войско вторгшихся в Галлию аламаннов. Потери сторон составили при этом 247 и 8000[14] человек, соответственно. Весной 378 г. император Грациан во главе походных сил галльской префектуры (не больше 20 000 воинов) разгромил у местечка Аргентовария на полпути между Аргенторатом (совр. Страсбург) и Базилией (совр. Базель) большое войско аламаннов (от 40 000 до 70 000, по разным оценкам современников), из которого спаслись только 5000 варваров, а 30 000 остались на поле боя.[15] 23 августа 406 г. около этрусского городишка Фэзулы magister peditum Запада Стилихон во главе 20—30-тысячного войска разгромил, как сообщают древние, более чем 200-тысячное войско варваров (готов, сарматов, аланов, квадов), вторгшихся на территорию империи под командованием вождя Радагайса. При этом от трети до половины из них остались лежать на поле боя, остальные были взяты в плен. Из числа последних 12 000 знатных бойцов были приняты на римскую службу.[16]

Не всегда, впрочем, действия римской армии были столь удачны, иногда дело доходило и до настоящих катастроф. Наиболее крупное поражение позднеримская армия понесла 9 августа 378 г. недалеко от фракийского города Адрианополя. Тогда истомленная долгим переходом восточноримская армия под командованием императора Валента с марша, едва успев построиться в боевые порядки, вступила своим правым флангом в бой с поджидавшими ее около своего лагеря готами. Застрельщиками здесь был конный авангард — схола сагиттариев и схола скутариев под командованием Бакурия и Кассиона. К несчастью для римлян именно в этот момент неожиданно для них на ближайших холмах появилась конница — готская и союзная аланская — под командованием Алатея и Сафрака. Она с ходу, «блеснув, словно молния, вблизи высоких гор», понеслась на римлян в стремительной атаке «с такой скоростью, какую только можно было развить на такой небольшой дистанции», и «расстроила все стремительной рукопашной» (Amm. Marc. XXXI, 12, 17). Современные историки считают, что атака готской конницы была направлена на левый фланг римлян, однако текст Аммиана Марцеллина, чье сочинение является единственным источником по этим событиям, не требует именно такой реконструкции. Следует учесть, что конница в ту эпоху предпочитала атаковать врага, обходя его справа — так, чтобы подставить ему свой левый фланг, прикрытый щитами.

Следовательно, возможны два вида атаки: (1) по краю левого фланга противника с заходом к нему в тыл и (2) по фронту противника, начиная с его правого фланга с переходом к центру и его левому флангу. О какой-либо попытке готской конницы зайти в тыл римлянам в самом начале сражения Аммиан не говорит ни слова. Более того, после этой сокрушительной атаки конница варваров вообще больше не фигурирует в тексте Аммиана. Создается впечатление, что, выполнив свою основную задачу, она отошла с линии атаки. Бой к моменту появления готской конницы завязался только на правом фланге римлян и именно его ход, судя по тексту Аммиана, расстроила атака готской конницы. Поэтому текст Аммиана следует понимать скорее так (см. Приложение):[17] готско-аланская конница, вооруженная преимущественно длинными пиками, мечами и, возможно, щитами, атаковала выдвинувшийся правый фланг римлян, уже вступивших в бой с готами. Опрокинув или отрезав его от основных сил, она, скорее всего, прошла вдоль всего фронта римлян, расчищая от легкой пехоты противника место для атаки своей пехоты. После этого конница Алатея и Сафрака должна была укрыться на правом фланге готов и, совершив разворот, изготовиться к следующей атаке, в ходе которой она, возможно, разгромила на этот раз уже левый фланг римлян. Разгром римского левого фланга постепенно перешел в общее поражение и гибель двух третей войска. Причиной катастрофического поражения в этой битве были не только стратегические ошибки Валента, но и, несомненно, стратегическое и тактическое превосходство конницы готов и алан над римской кавалерией.

[1] Словосочетание «римская империя» никогда не было официальным названием римского государства (лат. res publica Romana). Латинское слово imperium (мн. ч. imperia) означает просто «власть, государство». Слово же «император» (лат. imperator «повелитель») было одним из официальных титулов римского монарха, прилагавшихся только к нему: других императоров кроме римских не было. Поэтому словосочетания «римская империя» и «римский император» пишутся здесь и далее принципиально со строчной буквы, как, например, пишутся словосочетания «американское государство» и «русский царь».

[2] В отличие от словосочетания «римская империя» эти слова пишутся с заглавных букв, так как они являлись официальными названиями двух новых образовавшихся в 395 г. государств. Восточно-Римская империя часто называется в современной литературе ранней Византийской империей, поскольку ее столица была в городе Константинополе, называвшемся также Византием.

[3] В ссылках на их сочинения, далее используются традиционные сокращения: Amm. Marc., Procop. Caes. bell, и Agath. hist.

[4] Соответственно: Veget. mil. и Mauric.

[5] Именно поэтому на страницах книги, которую читатель держит в своих руках, слова «ранневизантийский», «восточноримский» и «позднеримский» являются почти синонимами.

[6] Justinianus — от лат. Justus «справедливый, законный».

[7] Диоклециан пишется далее через «ц», а не через «т» (Диоклетиан), поскольку так произносили в ту эпоху. Аналогией для «цекающего» написания могут служить имена Домициан, Грациан, Констанций (Domitianus, Gratianus, Constantius), где сочетание букв «ti» передается как «ци».

[8] «Позднеримская» или «поздняя римская империя» — это условное название римской империи периода с конца III в. по начало VII в.

[9] От лат. domesticus «домочадец, домашний».

[10] От лат. deputatus «приписанный».

[11] От лат. spatha «длинный широкий меч»

[12] См.: Zuckerman, 2004. Р. 149.

[13] См.: Hoffmann, 1969. Впрочем, концепция Хоффманна последнее время подвергнута критике: предполагают, что при разделе армии между братьями отдельные части не дробились, а разделение на júniores — séniores относится к другому времени (Zuckerman, 2004. Р. 143).

[14] По данным Аммиака Марцеллина — 6000.

[15] См.: Geuenich, 1997. S. 48, 63,122.

[16] См.: Вольфрам, 2003. С. 242–243.

[17] Поэтапная реконструкция этого сражения была осуществлена совместными усилиями М. Б. Щукина и автора этих строк. См.: Щукин, 2005. С. 256–262.