Морфология сознания. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С другой стороны, третичная форма сознания проявляется в незаметном избавлении человека от самостоятельности мышления. С биологической точки зрения этот процесс выглядит очень полезным. Дело в том, что любое снижение активности головного мозга приводит к заметной экономии его энергетических расходов и поддерживается эндогенными наркотиками. Для инактивации мыслительной деятельности очень хорошо подходит любая алгоритмизация поведения. Прекрасные результаты даёт религиозная увлечённость детерминацией поведения, армейский иерархический порядок и другие формы строгой регламентации повседневной жизни. В этом случае человек становится законопослушной частью продолжающейся искусственной социальной эволюции архаичного биологического типа.

Третичное сознание формируется в самых разных сообществах людей за счёт распространения образования, религий, книг, газет, кино, телевидения и доступного интернета. Эта форма сознания является побочным следствием искусственного отбора и предназначена для простейшего оскотинивания больших масс людей. Неосознаваемая создателями задача всех этих средств связи, образования и информации примитивна до животного безобразия. Её целью является навязывание такой формы третичного сознания, которая смогла бы оставить человека в рамках искусственного отбора продолжающейся биологической эволюции. Для этого надо так снизить индивидуальную активность мозга, чтобы предотвратить понимание и сравнительный анализ происходящего. По этой причине власть имущими гоминидами предлагается примитивная рамочная специализация мозга в рамках религий, науки, социального карьеризма или финансового фетишизма. Самая главная цель любой социальной системы состоит в том, чтобы мозг отдельного человека не думал самостоятельно, а пользовался готовыми алгоритмами. Только лишённая индивидуальности личность может быть безопасна для общества. При этом она неосознанно станет послушным участником самой жестокой биологической эволюции.

Вполне понятно, что приобщение к наиболее распространённым формам третичного сознания создаёт иллюзию самостоятельного выбора. Действительно, если противопоставить научное и религиозное сознание, то может показаться, что это противоположные способы и миропонимания, и принятия решений. На самом деле это не совсем так. Религиозное сознание построено на вере, алгоритмизировано и позволяет экономить на работе человеческого мозга, пользуясь готовыми социальными решениями. Научное сознание кажется более разумным, поскольку оно построено на доказательствах существования тех или иных явлений, а сами наблюдения и естественные законы всегда могут быть экспериментально проверены. Однако в науке существует очень много сомнительных парадигм, безграмотных поверхностных фантазий и примитивных методических ошибок. На их основе авторитетные и болтливые дилетанты создают бездоказательные теории и изобретают несуществующие закономерности, которые не могут существовать без наукообразной веры. Только тут речь идёт не о пещерных чудесах или мифических богах, а о религиозной убеждённости в правоте очередной околонаучной выдумки.

Достаточно вспомнить универсальные лекарства, состоящие из фетальных тканей, стволовых клеток или наночастиц, искусственный интеллект, клонирование, эволюцию митохондриальной ДНК, полупроводниковую проводимость в органических молекулах, холодный термоядерный синтез и многие другие наимоднейшие увлечения. Глуповатые и малограмотные исследователи десятилетиями искренне верили в существование этих явлений и использовали их как для лечения людей, так и для обоснования своих научных достижений. При этом отсутствие знаний и минимального здравомыслия были успешно заменены религиозно-научным принципом убеждённости или веры. Вместо доказательств тех или иных явлений простодушным учёным было вполне достаточно публикаций в модных журналах и авторитета недалёких популяризаторов. Инстинктивное нежелание использовать свой мозг приводило к созданию псевдонаучных символов новой веры и отстаиванию крайне сомнительных умозрений, откровенных фальсификаций и просто глупостей.

Теперь попробуем вернуться к целям и смыслам выделения трёх форм сознания. Основной движущей силой появления первичной формы сознания является общебиологический процесс дифференцировки и морфофункционального созревания нейронов головного мозга. Умение приспосабливаться к окружающей среде отливается в адаптивное поведение, которое возникает у любого млекопитающего, совершенно независимо от уровня развития его нервной системы. Цель такого созревания очевидна — оптимально приспособиться к выживанию на этой планете. Под оптимальностью следует понимать максимальное снижение затрат организма и получение наибольших энергетических преимуществ — пищи, безопасной и комфортной жизни. Этим первичное сознание человека почти полностью исчерпывает свои цели.

Вторичное сознание возникает для решения важнейшей биологической задачи — переноса генома в следующее поколение. Вторичное сознание направлено на решение репродуктивных задач. Они состоят в копировании или самостоятельном создании таких форм поведения, которые смогли бы привести к началу сексуальных отношений. Для этого требуется мобилизация всех имеющихся навыков общения, расширение коммуникативных контактов и известный социальный риск. Чем более опытным, изощрённым и информированным будет мозг, тем эффективнее решается половая проблема. По сути дела, вторичное сознание заставляет работать мозг в том же направлении, что и первичное. Разница состоит в том, что первичное сознание позволяло решать незатейливые эгоистичные проблемы личного выживания или процветания, а вторичное — конкурентные вопросы сексуально-репродуктивных инстинктов. При этом мозг начинает вести себя немного непоследовательно. С одной стороны, формируется неутолимое инстинктивно-гормональное стремление переноса генома в следующее поколение. С другой — мозг продолжает максимально снижать энергетические затраты даже на сексуально-романтические усилия. Отсюда проистекают примитивизация полового поведения и неистребимая любовь к простым и асоциальным решениям проблемы.

Третичное сознание постепенно формируется параллельно двум предыдущим стадиям самосовершенствования. Вполне понятно, что огромную роль при этом играет среда развития ребёнка или подростка. Выбор культа для верования или его отрицания, культурные традиции или их игнорирование, законопослушность или полная асоциальность всегда возникают не на пустом месте. Отношения с обществом формируются на фоне проблем индивидуального развития первичного и вторичного сознания. В значительной мере они зависят от морфологической конструкции головного мозга, которая предопределяет индивидуальность восприятия и мышления человека.

Однако на процессы развития мозга, полового созревания и третичной социализации сознания всегда оказывает большое влияние метаболизм мозга. Следует кратко напомнить, что активно работающий мозг человека потребляет до четверти всей энергии организма, а в пассивном состоянии — меньше десятой части. При этом любое снижение энергетических расходов головного мозга подкрепляется выделением эндогенных каннабиноидов, опиоидов, окситоцина и эндорфинов. Праздность и обман становятся залогом наркотического счастья подростков. Не понимая происходящего, они ведут себя как низшие приматы и при этом наслаждаются бездельем своего мозга. Следовательно, во всех трёх случаях экономия расходов на содержание мозга разрушает гигантский потенциал развития индивидуального сознания. Драгоценное время активного развития нейронной структуры мозга почти всегда оказывается безнадёжно упущено, а бережно сохраняемые подростками навыки становятся пригодны только для обезьяньей среды.

Ещё печальнее, что, пройдя тривиальные этапы развития энергетически зависимого сознания, уже взрослые люди начинают предпочитать не собственные мысли, а суррогаты из интернета, телевидения, радио и разных лингвистических культов. Для мозга предпочтительнее быть ретранслятором или трансформатором уже готовых, но чужих мыслей. Это энергетически выгодно до такой степени, что имитация мышления или творчества становится основой поведения. Многообразие мира и совершенствование системы коммуникаций приводят не к развитию творческих способностей, а к разработке приёмов откровенного воровства или скрытого заимствования чужих идей, мыслей и даже повседневного бытования. За такое поведение мозг получает наркотическое поощрение, что только закрепляет в сознании ценность полностью фальсифицированной жизни.

Катастрофа состоит в том, что реально существующие творческие люди становятся заведомо неуспешными. Им приходится тратить огромные усилия как для создания нового, так и для конкуренции с массовыми вороватыми имитаторами. По этой причине реальные критерии оценки творчества конкретного человека никогда не возникнут. Биологическая заинтересованность многочисленных псевдотворцов в маскировке своей бездарности всегда будет стоять на страже любых объективных критериев оценки интеллекта. По этой причине контроль за развитием всех этапов индивидуального сознания имеет очень большое значение. Только понимая и корректируя этот процесс, мы сможем реализовать огромный потенциал нашего сознания. К сожалению, в индивидуальном развитии мы растрачиваем его на то, что задорные кролики и тараканы с большим успехом делают и без огромного мозга.

II. ФИЛЭМБРИОГЕНЕЗ СОЗНАНИЯ

Новорождённый никаким сознанием не обладает. Его, конечно, можно наделить ритуальной душой и прочими невидимыми атрибутами гоминидной исключительности. К великому сожалению, на развитии головного мозга эти милые манипуляции никак не сказываются. Он продолжает бестолково развиваться по биологическим законам, постоянно норовя нарушить какую-нибудь особо ценную духовную заповедь или уложение. Возникает вполне естественный вопрос о причинах появления первых признаков осознанного взаимодействия с внешним миром. Отчасти этот вопрос был разобран ранее, но перед настоящей главой стоит более сложная задача, чем простое описание созревания органов чувств и головного мозга (Савельев, 2005а).

Появление самосознания является результатом накопления личного опыта общения с людьми и сложным окружающим миром. Педагогами, детскими врачами и психиатрами, склонными к рассудочно-философскому анализу, давно отмечено, что такие явления, как миролюбие, альтруизм, сочувствие, насилие, жестокость и агрессия, не являются врождёнными задатками (Eisenberg, 1973). По их мнению, эти прекрасные качества формируются у человека во время индивидуального развития. Они возникают исключительно как следствие взаимодействия многих факторов общественной среды, влияющих на становление личности и характера. Отчасти с этими представлениями можно согласиться.

Вместе с тем большинство перечисленных форм поведения свойственно и животным, которые почти не видят ни своих родителей, ни сообщества заботливых родственников. Это говорит о том, что часть форм поведения отлично наследуется в виде инстинктов, а другая — становится результатом социальных взаимодействий. Они осуществляются между владельцем свеженького юного мозга и далёкой от умозрительного идеала родителей окружающей среды. В созревании мозга человека реализуются обе упомянутые тенденции. На процесс становления видоспецифичных инстинктов накладывается множество слоёв социальных запечатлений, которые скрывают его первозданную дикость. Для нормального становления первичного или базового сознания человека характерны все этапы развития млекопитающих, не обременённых ни размерами мозга, ни его человеческими способностями.

Процесс естественного созревания мозга после рождения в равной степени обусловлен как структурным развитием и дифференцировкой, так и средой социального созревания. К сожалению, антропоцентризм и самовлюблённость человечества привели к тому, что на первые роли выдвинуты социально-психологические причины становления ребёнка. При этом многие фундаментальные закономерности физического созревания нервной системы просто игнорируются. В результате возникают «умозрительно обоснованные» приёмы образования и воспитания, которые не могут быть восприняты подростком. В конечном счёте незнание закономерностей формирования мозга приводит к скрытым индивидуальным конфликтам созревания сознания. Надёжно диагностируемое количество таких отклонений постоянно увеличивается, а детская психиатрия вынужденно стала самостоятельным разделом медицины. Столь очевидные результаты внедрения педагогических фантазий и медицинских умозрений в образование подтверждают феноменальную неосведомлённость о законах растущего мозга.

Дело в том, что развитие человеческого мозга является одним из самых консервативных явлений, которое занимает гигантскую часть человеческой жизни. Начавшись на 11-й день после оплодотворения, окончательное формирование нейронных конструкций завершается к 25—27 годам, когда инволюция начинает превалировать над процессами дифференцировки. Созревание мозга гоминид постоянно удлиняется в процессе эволюции. Продолжительность созревания до репродуктивной фазы у сенегальского галаго составляет 8—9 мес, а у толстого лори с острова Борнео — около 18 мес. Эти наиболее примитивные приматы с мозгом без борозд и извилин (лиссэнцефальные) символично отражают самый древний период становления нашего мозга. Для небольших обладателей более сложного мозга — с бороздами и извилинами (гирифицированного) — характерно резкое удлинение сроков полового созревания. Так, у свободноживущих зелёных мартышек созревание наступает в 3—5 лет, а у большинства гиббонов — в 7—8 лет. Следует напомнить, что половое созревание большинства хищных и копытных, при сопоставимых размерах тела, происходит в несколько раз быстрее. Это говорит о том, что развитие сложного мозга даже в стае мелких мартышек требует продолжительного времени. Ещё показательнее наступление периода полового созревания у человекообразных обезьян. Оно наступает в возрасте 10—15 лет в зависимости от пола и вида приматов. По сути дела, возраст созревания человекообразных приматов очень близок к нашему.

Итак, уже 7—9 млн лет назад, когда наши пути с человекообразными обезьянами окончательно разошлись, сложились основные принципы созревания и дифференцировки головного мозга. За прошедшее время мозг человека увеличился в 3—4 раза, что немного удлинило время его формирования и дифференцировки. Тем не менее сравнение эмбриогенеза мозга высших приматов и человека показывает общие закономерности формообразования, пролиферации и дифференцировки нейронов. Морфогенетические преобразования головного мозга во время развития и созревания эволюционируют крайне медленно.

Этот факт был замечен ещё в позапрошлом веке Э. Геккелем, который в 1866 году сформулировал биогенетический закон. Он предположил, что онтогения (индивидуальное развитие) представляет собой краткое и быстрое повторение (рекапитуляцию) филогении (эволюционной истории организма). В самом общем виде эти представления отражают закономерности онтогенеза, но инструментом исследования служить не могут. Дело в том, что спустя пол века появилась теория филэмбриогенеза, сформулированная А.Н. Северцовым. Её суть сводится к доказательству эволюционно значимых изменений строения организмов в ходе онтогенеза. Иначе говоря, индивидуальное развитие — очень консервативный процесс, который тем не менее может постепенно подвергаться изменениям.

Сделав эти необходимые оговорки, перейдём к развитию человеческого мозга. Действительно, наш головной мозг больше, чем у человекообразных обезьян, но его увеличение приходится на поздний период созревания. Закладки в неокортексе чисто человеческих полей и подполей происходят в самом конце внутриутробного развития. Очень поздняя закладка характерных для человека полей неокортекса предполагает их позднее созревание уже после рождения. Следовательно, предельно упрощая процессы развития мозга, можно наметить несколько основных этапов созревания. На раннем этапе формируется база для осуществления физиологических функций выживания, затем — для половой дифференцировки и размножения. Только после закрепления этих обезьяньих форм поведения начинают активно формироваться «человеческие» центры мозга, которые возникли в эволюции последними.

Из этих наблюдений напрашивается вывод об архаичности и консервативности индивидуального формирования мозга. Выращивание сознания подростка может быть довольно болезненным процессом по вполне понятным причинам. Нам не следует опережать естественное созревание каждой из форм приматно-человеческого сознания, они должны происходить в той закономерности, которая наиболее близка к архаичным системам созревания мозга. Есть опасность, что агрессивное вмешательство в созревание первичного и вторичного сознания может повлиять как на смену социальных инстинктов, так и на динамику искусственного отбора. По этой причине следует очень осторожно вмешиваться как в биологические процессы созревания мозга, так и в проверенные человеческой историей способы обучения и воспитания.

Рассмотрим потенциальные источники изменения динамики искусственного отбора при помощи популярного среди подростков компьютерно-виртуального мира. Создавая компьютерную имитацию реальности, мы непосредственно воздействуем на созревание мозга ребёнка. Нереальный мир хорошо иллюстрированных гоминидно-патологических иллюзий вызывает необратимые нарушения в системе накопления социальных инстинктов. Это особенно печально, поскольку сомнительные выдумки и психиатрические обременения создателей компьютерной среды отлично переносятся и девственный мозг доверчивых детей. Виртуальные фантазии воспринимаются ими как реальное социальное окружение и образец для подражания, что становится основой для интуитивного выбора даже повседневных форм поведения. Вполне понятно, что реальные детские поступки, основанные на логике фантазийных героев, неизбежно вступают в непримиримые противоречия с окружающим миром.

С жестокой эволюционной точки зрения любой конфликт между объективной реальностью и патологическими фантазиями изобретателей компьютерных биосистем очень полезен. Дети воспринимают выдуманные модели поведения и стратегии отношений как социальные образцы. Мозг в свою очередь переводит этот опыт в социальные инстинкты, которые закрепляются на всю оставшуюся жизнь. Раньше эти скрытые, но приобретённые формы поведения и принятия решений любили называть подсознанием. Фантастические социальные инстинкты для детей становятся умозрительной реальностью, к которой надо насильно привести бестолковый мир отсталых родителей. Это отличный конфликт и неплохая эволюционная тенденция, поскольку она приводит к усилению внутривидовых конфликтов и ускорению искусственного летального отбора. В данном случае хорошо заметна прямая реализация социально-поведенческого варианта теории филэмбриогенеза А.Н. Северцова (1939). Разница только в том, что мы имеем дело не с морфологическими изменениями челюстного аппарата, хвоста или конечностей, а с малозаметными преобразованиями созревающей нервной системы. Невидимость происходящих в мозге ребёнка изменений отлично компенсируется масштабами их скрытого влияния на поведение. Рассмотрим этот механизм закрепления нелепых логических приёмов, рассуждений и форм поведения, которые происходят из фантастических фильмов и цифрового мира.

В соответствии с социально-поведенческим вариантом теории филэмбриогенеза, вместо морфологических изменений органов происходит индивидуальное, но необратимое формирование внутримозговых связей между нейронами. Вполне понятно, что, в отличие от теории филэмбриогенеза, такое изменение в строении мозга не наследуется и существует только в голове своего владельца. Оно происходит в результате образования межнейронных связей, называемых синаптогенезом, которое закрепляет в постоянной памяти любые синтетические модели поведения. Этот процесс сохраняется и у взрослых, но в растущем мозге он идёт намного быстрее. По этой причине закрепление социальных инстинктов очень эффективно и надёжно.

Накопленные необычные социальные инстинкты имеют мало отношения к реальности, но роль закреплённых форм поведения переоценить невозможно. Сама изменённая в развитии особь, оставаясь объектом отбора, становится его активным инструментом. Искусственно трансформированное в детстве сознание позволит использовать человека в качестве образца для коллективного подражания или механизма социального принуждения. В результате возникшего изменения развития всего одного мозга мы получаем кумулятивный эволюционный эффект. Он состоит в том, что появляется убеждённый носитель для распространения и принудительного насаждения приобретённых поведенческих особенностей. Такая особь становится новым источником конфликтного развития общества и своеобразным инициатором искусственного отбора. При этом не имеет особого значения, будет ли уничтожен сам носитель фантазийных социальных инстинктов или всё его окружение с привычными формами поведения. Для эволюции имеют значение только сами процессы, а не их направленность.

Эволюционное воплощение церебральных преимуществ длительного созревания мозга обычно осуществляется весьма тривиальными способами. Изысканный ум реализуется в получении метаболических преимуществ (денег), репродуктивной самореализации и социальной доминантности. Закрепление отдельных благоприобретённых навыков и приёмов осуществляется при помощи воспитания и обучения собственных генокопий. Таким образом происходит внегеномная передача социальных инстинктов, о которой я неоднократно писал ранее (Савельев, 2010, 2016, 20186).

Следовательно, на кратких отрезках эволюционной истории мы не можем ожидать радикального структурного изменения онтогенеза мозга. Однако распространение определённых типов подросткового воспитания быстро сказывается на поведении всей популяции. Примером могут служить педагогические изменения в воспитании, произошедшие после октябрьского переворота 1917 года. Массовое принудительное отделение детей от родителей и распространение детских советских организаций дали отличные результаты. В виде социальных инстинктов были закреплены очевидные нелепости и дикие критерии ценности человеческой жизни. Пионеры и комсомольцы в свою очередь стали убеждёнными инструментами для осуществления прямого искусственного отбора.

Примеров такого рода среди замкнутых популяций довольно много. Достаточно вспомнить локальные агрессивные анклавы Ближнего Востока. Они легко формируют у детей и подростков необратимые формы социальных инстинктов, направленные на примитивную биологическую конкуренцию. Влияние таких подмен на созревание мозга человека может быть настолько значимым, что мы вправе использовать терминологию из биологической теории эволюции.