Охота на Патрика: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Что ж, начнём потихоньку переносить эти манускрипты наружу,» — решил я, волнуясь за свой багги.

Набрав в охапку изрядное количество, я попытался покинуть хранилище, но тщетно. Выход не открывался.

«Эй, что за фокусы?» — удивился я.

«Нельзя выносить, только читать, — раздалось в моей голове. — Поторопись!»

Источник снова решил поговорить со мной. Ну, нельзя, так нельзя. И что значит: «Поторопись»? Мы кого-то ждём в гости, так расскажи кого, но источник больше ничего не соизволил мне объяснить. Ладно, ему я привык доверять, значит, начнём изучать. Я накинул на себя ускорение чтения, брал с полки манускрипт, бегло пробегал глазами, чтобы всё это отложилось у меня в памяти, и переходил к следующему. Уже потом, в тишине и спокойствии, я разложу всё по полочкам и начну изучать, а сейчас последую совету моего источника и быстренько отсюда уберусь. А то этот шар мне категорически не нравится. Вдруг его хозяин захочет воочию убедиться, что за непрошенные гости у него. "Кто это ел из моей миски?" — пришла мне в голову фраза из "Маши и медведей". Но вот последний манускрипт пролистан и надёжно сохранён в моей памяти, всё пора на выход. Я подошёл к двери, направил энергию к печатям и прикоснулся к ней обеими ладонями. Сработало! Появился проход, и я шагнул наружу. Сделав шаг, я неожиданно упал на землю.

Я сидел на песке у входа в хранилище и ничего не понимал. Ощущение было такое, что я разучился ходить. Со мной такое было один раз, когда мне было десять лет, тогда я разорвал связки на голеностопе. После месяца, проведённого в гипсе, моя нога, хоть и зажила, но подворачивалась каждый раз, когда я пытался на неё наступить. Фактически, я заново учился ходить. Но сейчас-то что было? Я перевёл взгляд на свои руки и реально впал в ступор. Рукава моей куртки были мне по локоть, и тут дали знак мои ноги. Мои ботинки ужасно жали. Я с трудом стянул правый ботинок и приложил его к ступне. Моя нога была больше моей обуви как минимум на один размер. Чёрт те знает, что творится? Как я умудрился за пару часов так подрасти? Из транса меня вывел мой мобильник — пискнув, он наконец-то ожил. Я глянул на экран и обомлел. Год! На экране высвечивался совершенно другой год. Получается, что я провёл в хранилище два года? Не может этого быть!

«Я тебе говорил, поторопись, — раздалось в моей голове, — важен был лишь один манускрипт!»

Сказав это, источник гордо замолчал. А я сидел и не знал, что мне дальше делать. Если прошло два года, то что сейчас происходит с моими друзьями, с Ками, с кланом, с моим бизнесом? Впервые я поддался панике, у меня совершенно не было мыслей о том, что нужно сделать в данный момент. А телефон тем временем надрывался, высвечивая пропущенные звонки и сообщения. Мне абсолютно ничего самому нельзя делать сейчас, я даже "воскреснуть" не могу, поэтому остаётся только один выход. Я взял телефон и написал человеку, который умеет решать проблемы.

«Насколько всё плохо от нуля до десяти?» — набрал я на клавиатуре, отослал и стал ждать.

Немного подумав, скинул свои координаты.

Минут через тридцать пришёл ответ. Такой ответ, что стало ещё более непонятно: «Больше не пиши, отключи телефон». Дальше шли координаты, где меня будут ждать каждый день с трёх до пяти.

Я загрузил карту: неделя пути. И как мне дойти без ботинок и с запасом воды всего на три дня? Вздохнув и посетовав на свою жизнь, я пошёл искать тень. Идти буду по ночам.

**** Десять дней спустя ****

Весь путь занял у меня десять дней. Могло бы занять и больше, но мне повезло: последние 100 километров я добрался на попутке. Конечной моей остановкой оказалась мастерская по ремонту машин. Дождавшись четырёх часов, я постучал в дверь.

— Чё надо? — довольно неприветливо спросил меня африканец в промасленном комбинезоне.

— Для меня должны были оставить сообщение, — чуть помедлив, сказал я.

— Да? — он с сомнением оглядел меня. Выглядел я сейчас, мягко говоря, не очень.

— Ну пошли, — усмехнувшись, сказал он и вошёл внутрь.

Мастерская была довольно скромной, но что ещё ожидать от такого места? Сейчас мы находимся там, куда даже если специально решишь приехать, можешь и не доехать.

— Жить будешь здесь, — африканец открыл дверь в какую-то подсобку. — Вот тебе ведро, еду и воду буду приносить утром. Ведро выноси по ночам. И не вздумай устроить здесь беспорядок, иначе выгоню. Всё понятно?

Я молча кивнул. Что мог ответить? Если надо, значит надо. Он ещё постоял, ожидая, будто бы я задам какой-нибудь глупый вопрос, чтобы он мог на меня наехать. Не дождавшись от меня никакой реакции, он хмыкнул и ушёл.

Это меня вполне устраивало. Пока я буду дожидаться Йоргена, необходимо понять, что же я приобрёл в этом хранилище. Было бы обидно, если моя вылазка окажется пустой, но источник чётко сказал: важен лишь один документ. Пришло время найти его среди лабиринтов моей памяти.

Соорудив ложе из подручных материалов, я принялся изучать свои находки. Большая часть текстов была чисто информационной: исторические хроники, художественная литература, даже пара манускриптов оказалась кулинарными рецептами. Так что, когда я наткнулся на нужный документ, я сразу это понял: вот он, тот самый.

На первой странице был представлен греческий алфавит: от первой буквы Α α — Альфа (Alpha) до последней Ω ω — Омега (Omega). Возле каждой буквы была сноска, указывающая на количество печатей, которое соответствует этой букве. Почти все буквы имели по четыре печати, все кроме Альфы и Омеги. И если я, как Омега, носил всего две печати, то у Альфы их было аж семь. Это что же за монстр такой, прям настоящий трансформер!

На второй странице изображён Витрувианский человек, на котором были нанесены все эти печати. Альфа имел их весь арсенал: две на коленях, две на ладонях (как у меня), две на плечах и одна прямо посреди лба. Мда, красавчик, весь в татухах, прям Ушедший в законе. Все остальные буквы имели по четыре печати: колени и плечи. Ну и я, убогий, имел только две печати.

Следующая страница манускрипта повторяла предыдущую, только с дополнением каналов. Каналы Ушедших отличались от людских: они соединялись между печатями и напоминали клубок змей. А у Альфы вообще была карта Московского метрополитена — все печати были закольцованы, плюс в добавок источник соединялся с каждой печатью отдельно. Я покачал головой: кто ж так строит, а? Вот у Омеги всё было отлично — всего два канала: от источника к печатям на ладонях. Ну что ж, не жили богато — нечего и начинать! Я, правда, был нестандартным Омегой, у меня был ещё один, мой собственный канал в мозг. Кстати, ни у одной из букв такого канала не было. Хм, выходит, они никакие не менталисты: каналы у них либо с рождения, либо строятся каким-нибудь артефактом. Интересное предположение, надо будет его обдумать, но это потом.

А вот дальше шло самое интересное — а именно, какие техники могут применять каждая из букв. Обычные буквы не имели никаких необычных техник: усиление ног и тела, где были размещены печати, плюс что-то наподобие доспеха духа по периметру самих печатей. Всё это может делать обычный одарённый этого мира; важна лишь сила твоего источника. У Ушедших он был сильнее — расцветка энергии на манускрипте была фиолетового цвета, прям как у меня. А вот на Альфе я залип. Техник было множество, но то, что поразило меня больше всего, — это полная трансформация. Альфа мог превращаться как в птицу, так и в зверя. Кицунэ, лисица-оборотень — сразу вспомнились мне восточные сказки. Сама техника трансформации начиналась с печати на лбу.

«Интересно, а я так смогу?» — подумал я, пытаясь повторить эту технику. Печати на лбу у меня не было, но был канал в мозг, поэтому повторить саму технику мне не стоило никакого труда. С минуту ничего не происходило, а потом мои руки стали покрываться шерстью. Хм, неужели работает? Ну-ка, где у нас тут зеркало? Среди кучи мусора я отыскал приличный осколок и взглянул на своё отражение. Из грязного зеркала на меня смотрела здоровая морда скунса. Ну почему сразу скунс? Обидно! Пропорции остались человеческими, да и вся трансформация не завершилась полностью. Скунсом я стал лишь на голову и обе руки; все остальные части тела были человеческими.

«Ах-ха-ха, идиот» — проснулся мой источник.

«Ну и пожалуйста, не очень то и хотелось» — пробормотал я, отключая технику.