— Добрый вечер!
— Чорт бы тебя побрал! — подумал Хенгерс. Вслух он ответил:
— Добрый вечер. А разве Симонса нет больше?
— Он нашел другое место, где лучше заработок.
— Когда же он ушел?
— Уже неделю.
— Сколько же времени вы здесь служите?
Сторож стал сильно кашлять и оперся на свою метлу. Его согнутые плечи мучительно тряслись. Прошла целая минута, пока он мог ответить:
— Неделю.
— У вас слишком мало сил для такой работы. Вот возьмите это для вашего кашля, пока он еще не вывернул вам легкие.
Человек наклонился над протянутой рукой Хенгерса и с благодарностью принял то, что тот ему давал. Потом он сказал, сопя носом:
— Мой кашель кажется хуже, чем он на самом деле. Я уж кашляю так много лет. Спокойной ночи, мистер Хенгерс. Я вам очень благодарен.
Хенгерс вернулся в свою контору. Женщина все так же неподвижно сидела на месте. Он вынул из ящика длинную черную сигару и закурил. Молчание нарушалось только тихим шорохом метлы по полу площадки.
Мэри Ковенант очнулась и вышла из состояния грустной задумчивости. Она подняла голову и спросила Хенгерса:
— Вы не попали в его контору?
— Это невозможно!
Она испуганно вскрикнула:
— Что это значит?
— Там один человек… новый сторож возится на площадке.
— Но, ведь, он же уйдет?
— Его, между прочим, зовут Джемс Отвейс. Он следит за мной. Будь он проклят!
Мэри встала и прижала руку к груди.
— Вы в этом уверены?
— Совершенно. Меня-то эта собака не проведет. Я его сразу узнал.
Бог знает, как он напал на след, но это так. Он следит за мной. Он накрыл меня даже в тот момент, когда я взялся за ручку его двери. Теперь он будет кружиться надо мной, как коршун. А тут еще это признание, которое он найдет у себя в конторе! Вы пришли слишком поздно, Мэри. Я конченный человек.
Она взглянула на него полными ужаса глазами и спросила:
— Он может каждую минуту войти к себе в контору?
— Нет… Пока я тут, он не сможет этого сделать, не выдав себя. Кроме того, ведь, он ничего не знает про письмо Харвея. Но мне то не достать письма. Чтобы открыть его дверь, мне нужно было бы, по крайней мере, час остаться одному на площадке. Мое дело потеряно, Мэри!
У него вырвался стон отчаяния и он снова забегал взад и вперед по комнате.