В характере Хенгерса была легкая склонность к сентиментальности и на него действовала окружающая обстановка.
Неожиданный испуг вернул его к действительности.
Кто-то схватил его сзади за талию и поднял с полу так, что его голова и плечи наклонились к окну.
У Хенгерса вырвался крик ужаса:
— Оставь меня! Чорт вас побери!
Его сейчас же опять опустили на землю. С ним подшутил человек, сидевший в ожидании Отвейса. Но тот, войдя в эту минуту в комнату, сказал серьезно:
— Как можно делать такие глупости!
До смерти перепуганная жертва с трудом переводила дыхание.
— Мне, право, очень жаль, — сказал с раскаянием провинившийся. — Я не думал, что вы так разволнуетесь.
Хенгерс вытер пот со лба. Ему было немножко стыдно, что он показал себя таким слабонервным и он перебил говорившего, точно извиняясь.
— Вы меня испугали. Я не переношу высоты. Никогда не мог. Я становлюсь совсем больным. В таких случаях я настоящий трус.
— Я не должен был бы этого делать, — огорченно сказал шутник. — Но, все таки, удивительно, на что иногда способны человеческие нервы… или, вернее отсутствие нервов. Взгляните на карниз за окном, который огибает здание? Я видел, как рабочие шли по этому карнизу, как по дороге…
— Перестаньте! — попросил Хенгерс, весь дрожа.
В разговор вмешался Отвейс:
— Да, это правда. Я сидел здесь, у своего письменного стола, как меня спугнула тень, скользившая по стене. Я быстро поднял голову и едва успел увидеть человека, шедшего вдоль по карнизу. Такие вещи следовало бы запретить. Каменщику или маляру может доставить удовольствие такое молодечество. Но это излишне и должно было бы быть строго воспрещено.
— Просто волосы дыбом встают! — воскликнул Хенгерс и повернулся, чтобы уходить, но Отвейс попросил его:
— Еще минутку!
Хенгерс подождал, пока остальные двое кончили недолгий деловой разговор.
Отвейс сказал Хенгерсу, как только они остались вдвоем:
— Дела вашего друга Ковенанта очень плохи.
Эти слова испугали Хенгерса. Он напрасно пытался выдержать взгляд Отвейса, который спокойно и задумчиво смотрел на него.
— Говорят, что он не переживет эту ночь.
— Ах, бедняга, — пробормотал Хенгерс.
— Я вам сказал это потому, что вас это интересует.
— Да, да, — рассеянно ответил Хенгерс.
Отвейс запер письменный стол, снял с вешалки шляпу и пальто и выключил отопление.
— Я ухожу, — сказал он. — Хочу пойти с приятелями в театр.
Они вместе вышли из конторы. Отвейс освободил задвижку, запиравшую изнутри, и с громким стуком захлопнул за собой дверь. Она была красного дерева и на ней значилась простая надпись «Мистер Джемс Отвейс».
Эта надпись ничего не говорила. Но большинство приходивших сюда людей очень хорошо знали, что владелец конторы — сыщик, который был на службе «Банка Трех Штатов».
Отвейс и Хенгерс вышли на верхнюю площадку лестницы Вентвартхауза. Вокруг большого четырехугольника, пол которого был выложен узорной мозаикой, помещались различные конторы. В одном углу была лестница и дверца подъемной машины. Контора Отвейса помещалась как раз напротив, в отдаленнейшей части большой площадки.