— Поговорить с тобой хочу.
Иван поднялся с лавки. Он подошёл к столу, и зажёг свечи. Рыжебородый купец уселся рядом, возле стола:
— Я прошу тебя… записать кое-что. Ладно?
— Конечно! — улыбаясь, ответил молодец, и стал доставать бумагу из лежавшей неподалёку сумки. Наконец, он обмакнул перо в чернильницу.
Степан увлечённо рассказывал ему историю. Из-под пера молодого книжника возникала строка:
«Хождение Степана Артемьева в землю турскую, за море Хвалынское, ко граду Дербенту…»
…
Было утро, прохладное. По узкой протоке плыла лодочка. С шумом разлетались сидевшие на воде утки. Справа и слева, от заросших травой берегов реки, тянулись к небу сосенки, и ели. Небо было серое.
Ветер дул в спину. В затылок летели мелкие капельки — морось, после вчерашнего ливня. Степан усиленно налегал на вёсла, ударяя ими по мутной воде. На нём был простой серый кафтан. Лодка двигалась вперёд.
Он замер, и прислушался. Ему показалось, что где-то в чаще леса были какие-то звуки. И правда, показалось. Купец поплыл дальше…
Лодка пристала к высокому бережку. Степан влез на травянистый пригорок, и медленно пошёл по тропинке, между соснами и ёлками, напряжённо поглядывая по сторонам. Торчали разлапистые колючие ветви. Сплетаясь, они преграждали ему путь. Он отламывал их, и швырял в сторону.
— Эй! — раздался звучный окрик сзади. Оттуда кто-то шёл, шелестя по траве.
Купец тяжело вздохнул, и поднял вверх руки. Он медленно опустил сначала одно, затем другое колено на землю. Со спины подошли двое. Его шеи коснулось холодное лезвие сабли.
— Тебе чего здесь надо, проныра?! — возмущённо спросил мужик.
— Ягоды, небось, собирал! — усмехнулся другой, и воскликнул. — Или пристанища нашего доискивался!
— Я вам не враг! — сказал Степан. — Кто у вас голова? Дайте с ним поговорить!
— Ух ты! Поговорить?! Давай, пошли — поговоришь! — купца схватили за руки, и повели вперёд.
Наконец, по прошествии таёжной тропы, открылась небольшая просека. Слева стоял в зарослях двухэтажный терем, рядом несколько избушек. Издалека доносился звон клинков, и крики — будто кто-то бился на саблях.
Степана привели к нужному месту, поставив его на колени. Среди мокрых кустиков и травы, на пеньке, сидел молодой парень в белой рубахе. Он ритмично строгал ножичком брёвнышко. В стороны летели ошмётки коры — под ногами была целая куча. Парень вдруг прервался, и глянул на подошедших.
Он бросил нож и брусок на землю. Встал, и удивлённо осмотрел пленника. Потом с недоумением взглянул на мужиков:
— Это чё за рыжий хер?
— Сами не знаем! В лесу поймали!
— Я по делу тебя искал! — воскликнул купец. — Как тебя зовут?
Парень наклонился к Степану, и схватил его за бороду:
— Тебя из города прислали, местечко наше найти?!
— Нет! Я клянусь — крест готов целовать — я к тебе лично пришёл! Пришёл рассказать о том, где можно добром разжиться! Я помочь вам хочу!
Главарь отпустил бороду пленника, и нахмурился:
— Ну давай, рассказывай!
…
Однажды, в другой день, Софрон шёл по широкой архангельской улице. Прямо в лицо подул холодный ветер — купеческий сын заторопился быстрее попасть в тепло.