Гепатитий. Моя пьеса, моя пьеса! (Вслед хору.) Вы куда?
Царь. Лично я пошел звонить моему агенту, Солу Мишкину. Он всегда что-нибудь придумает.
Гепатитий. Я написал очень глубокую пьесу. Я вложил в нее серьезный посыл. Если мы не сыграем до конца, он не дойдет до зрителей.
Женщина. Театр создан для развлечения. Знаешь старую поговорку? Хочешь послать — сходи на почту.
Почтальон (въезжает на велосипеде). Телеграмма зрителям. Авторский посыл.
Диабетий. Кто это такой?
Почтальон (спешивается, поет). «Хэппи бёрсдэй ту ю…» и так далее.
Гепатитий. Но это не мой посыл!
Почтальон (читает телеграмму). Прошу прощения. Вот ваш. «Бог умер Тчк Полагайтесь на себя Тчк» Подписано почему-то: «Бильярдная компания „Мошкович и сыновья“».
Диабетий. А что? Чего не бывает! Я вот теперь даже стал героем.
Дорис. А я теперь знаю, что когда-нибудь обязательно испытаю оргазм. Я верю в это!
Почтальон (читает дальше). «Дорис Левайн обязательно испытает оргазм Тчк Если очень захочет Тчк». (Обнимает Дорис.)
Дорис. Тчк, тчк!
В глубине сцены появляется Здоровенный детина.
Стенли. Стелла! Стелла!
Гепатитий. Всё, реальности больше не существует. Абсолютно никакой!
По сцене, преследуя Бланш, пробегает Гручо Маркс. В зале поднимается Мужчина.
Мужчина. Ну, если теперь все возможно, я поехал к себе в Форест-Хиллз! Довольно! Хватит батрачить на Уолл-стрит! Пропадите вы пропадом со своим Доу-Джонсом! (Бросается на соседку, срывает с нее кофточку, гонится за ней по проходу. Может бросаться и на билетершу.) Гепатитий. Моя пьеса…
Все покидают сцену, кроме главных героев — Актера и Автора.
Моя пьеса…
Диабетий. Пьеса хорошая. Единственно что — не хватило финала.
Гепатитий. Но что все это значило?
Диабетий. Ничего. Совсем ничего.
Гепатитий. В каком смысле?
Диабетий. Никакого смысла. Многоточие.
Гепатитий. В финале.
Диабетий. Ну да. О чем мы говорим? Мы же говорим о финале.
Гепатитий. Мы каждый раз говорим о финале.
Диабетий. Потому что он не оставляет надежды.
Гепатитий. Ну… я допускаю, что он не вполне убедителен.