Забавные повадки людей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она говорит: давайте мы с вами тоже напьемся. Возьмем бутылку и пойдем на море. Мы очень давно не были на море, с самого утра. Там сейчас звезды.

Она говорит: черт ее побери, она думает, что если с утра до ночи работать, то всё остальное как-нибудь устроится.

Я глажу ее по голове, наливаю коньяк в кожаную фляжку, и мы идем на море.

...я начинаю догадываться, почему порою так сложно найти компромисс, — потому что мы его ищем не в том месте. Мы его обычно в вине ищем, а там сверху болтается истина и выглядит так неприглядно, что поиски сходят на нет, так и не успев толком начаться.

Но иногда компромисс все-таки находится, ну потому что нет ничего невозможного для людей со стальными мозгами, и тогда получается решение, которое не устраивает никого в равной степени. И это правильно, мне кажется, потому что если уж мудростью всемогущие боги нас обделили, то пусть будет по крайней мере честно...

Мы вчера гуляли на море. Мы, честно говоря, каждый день там гуляем, так что фраза никакой информации, кроме «вчера» не несет. Поднимаемся по ступенькам и встречаем мужика. Ну, не того мужика, который в онучах и овчине, а французского мужика: тросточка из черного африканского дерева, штиблеты из кожи перуанского ядозуба, булавка для галстука

и запонки из розового жемчуга... На миллион баксов выглядел мужик, в самом что ни на есть прямом смысле. Пока я на всю это красоту любовалась, мужик побледнел, зашептал: «Не может быть... Призрак… Восемнадцать лет...» — и давай в Этьена пальцем тыкать почем зря.

Вот объясните мне, почему люди осязанию доверяют больше чем зрению? Если глазами увидели так, может, еще и призрак, а вот если рукой пощупали, то все сомнения как ветром сдувает. Если бы я была призраком, ни за что не стала бы зрительную иллюзию создавать. Кого сейчас удивишь голограммой? Я бы сделалась духом невидимым, но осязаемым и обоняемым, плотным и телесным, А внешний вид люди быстренько дофантазируют, нечего самой трудиться.

Короче, мужик некоторое время ощупывал Этьена, меня тоже потрогал зачем-то и потащил нас ужинать в родовое поместье.

Вернусь — учиню родителям грандиознейший скандал. Чему они меня в детстве учили, я не помню, но с этим бесценным багажом невозможно выйти замуж по расчету. Нет там таких слов и знаков. Там если замуж, то сразу же большая любовь, а если замуж без любви, то сразу же когнитивный диссонанс. Вот ведь удружили...

Мне хочется что-нибудь ей подарить, но я не знаю, что именно. Деньги она не возьмет. Можно завещать ей дом, но мне не хочется, чтобы она узнала о моей смерти.

Она говорит: все мои друзья очень хорошо знают, как правильно жить. Они умные, я одна среди них дура. Один говорит, что наша жизнь — болото, поэтому надо запастись длинной прочной палкой и учиться квакать. Второй считает, что жизнь — полет над скалами, и злится, что я отказываюсь разучивать упражнения для тренировки крыльев. Третий молчит, но думает что жизнь — это подземный лаз. По ночам он ест червяков и морщится от отвращения.

Она говорит: мне кажется, что жизнь — это море. А магия — что-то вроде виндсерфинга. Умение поймать волну, использовать ее силу и скорость.

Она говорит: и чтобы брызги в лицо непременно, я не согласна, если без брызг.

Она говорит: а вы, Этьен? Нет, постойте, дайте я сама угадаю. Для вас жизнь — это такой фейерверк? Вы гордо стоите в центре вселенной, а вокруг вас все взрывается, искрится и переливается всеми цветами радуги...

«Вы почти угадали, Жюли. Ошибка лишь в том, что вы предполагаете в жизни некий Путь, сюжетную линию, которая связывает прошлое, настоящее и будущее. То, что вы называете смыслом жизни. У вас есть потребность связать прошлое с будущим, поэтому вы так нервничаете, когда теряете смысл. Попробуйте взглянуть на жизнь иначе, позвольте ей рассыпаться на миллиарды моментальных снимков. Позвольте им не связываться друг с другом ничем, кроме вашего взгляда».

Несправедливость заключается в том, что, для того чтобы это понять, приходится найти свой Путь, шагнуть на него и пройти от начала до конца. А может, в этом как раз и есть высшая справедливость.

Ну слава тебе, господи, наконец-то Этьен свихнулся. А то я уже начинала подозревать неладное: с какой это стати рядом со мной появился доброжелательный, мудрый и на сто процентов вменяемый человек. Но теперь страхи забыты: у моего шер ами мания величия, оказывается. Ему кажется, что он — холоднокровное хордовое, обитающее в море-океане, с жабрами, хвостом и чешуей золотого цвета. Он вчера выплыл ко мне из морской пучины и спросил, чего мне надобно. Ну так, по жизни. Я долго думала и попросила форель на гриле, но он обиделся. Действительно, как-то неделикатно получилось: ко мне рыбка со всей душой, а я об ухе́ мечтаю.

Я вот только не поняла, что он мне хочет всучить — деньги или домик на берегу моря?

Хорошо, что я такая умная. И хитрая. И еще чертовски проницательная. Стоит со мной заговорить, и я уже буквально через час понимаю, что человек, вероятно, что-то хочет мне сказать. Ничего от меня не скроешь!

Короче, пришлось мне изображать полную идиотку, убогую и бескорыстную. Я загадочно улыбнулась и сказала, что хотела бы научиться гадать на таро. Чтобы все мои предсказания сбывались. Тут с моей золотой рыбкой чуть нервный припадок не случился. Но я была тверда как скала и так же неподвижна. Не хочу, сказала я, быть столбовою дворянкой, а хочу быть владычицей морскою. Заберите ваши несчитанные алмазы и подайте мне учение Кроули, которое истинно, потому что верно! Ура, товарищи!

...а мой Черный человек совсем расшалился в последнее время. Стоит мне лечь на диван, задрать ноги на стенку и приготовиться смотреть какую-нибудь старую комедию, как я уже слышу его бормотание. И коготки сначала легонько щекочут шею, а потом впиваются в кожу все сильнее и сильнее.

Ты мешаешь, говорю я, мне не слышно, это моя любимая серия, давай лучше завтра.

Но он не слушает и бубнит мне в ухо: почему ты лежишь? Зачем ты в сотый раз смотришь эту фигню? Неужели тебе нечем заняться? А кто за тебя отчет допишет, Пушкин?

Я кошусь на него подозрительно, но он абсолютно серьезен, даже и не думает шутить. Сегодня у него голос моей первой учительницы, а это значит, что вечер испорчен безнадежно, с другими я еще как-то могу договориться, а вот с ней...

А он продолжает: ну хочешь посмотреть фильм, так посмотри что-нибудь новое и хорошее.

Отстань, говорю, я же все равно засну через полчаса, я устала, мне бы полежать уютно, ну чего ты привязался, давай завтра. Ну вот прямо с утра. Хочешь, я будильник на десять минут раньше поставлю?

С утра ты торопишься на работу — его рассудительность совершенно выводит меня из равновесия, — и потом, завтра будет новый день, а сегодня — это сегодня, так ты всю жизнь пролежишь на диване, неужели тебе не жалко?

Я начинаю злиться, хотя понимаю, что ему только этого и надо. Ну что ты такое говоришь, какая жизнь, какой диван?

Ну конечно — он делает вид, что улыбается, а на самом деле просто показывает зубы, — конечно, ты можешь меня прогнать, но кто тогда о тебе позаботится? Ты сама не в состоянии, если бы я тебя не пинал каждый вечер...