Забавные повадки людей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ГАЛА РУБИНШТЕЙН

«ЗАБАВНЫЕ ПОВАДКИ ЛЮДЕЙ»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

...мне тоже очень жаль, что мы не повидались перед моим отъездом, но я ждала тебя из Вены во вторник. Кто же знал, что ты внезапно отправишься в Альпы, надеюсь, вследствие попадания вожжи под хвост, любую другую причину в данном конкретном случае нельзя считать уважительной. Я помахала тебе из иллюминатора и чуть было не прослезилась, но, на мое счастье, стюардессы на «Корсиканских авиалиниях» отличаются необыкновенной чуткостью и наблюдательностью. Поэтому стоило мне нахмуриться, как услужливая рука тут же подносила коньяк в пузатом бокале. После пятой дозы у меня открылся третий глаз, этим глазом я внимательно посмотрела на бокал, вспомнила, что радиус — в квадрате (а радиус у этих бокалов — о-го-го, дай бог каждому), и начала следить за мимикой, побоявшись последствий.

Я планировала переночевать в гостинице прямо в аэропорту, но мне посчастливилось разговориться с милым юношей из соседнего кресла, просто для того, чтобы убедиться, что французский забыт мной не окончательно, а если окончательно, то хотя бы не бесповоротно. Милый юноша, то ли ослепленный моей небесной красотой, то ли, наоборот, оглушенный убогим французским, взялся устроить мое будущее, и уже через три часа мы подъезжали к дому его тетки, которая имеет обыкновение предоставлять кров утомленным путникам за символическую, как она утверждает, плату. Я не сильна в символике, а спросить постеснялась, поэтому, что именно символизирует цена двести пятьдесят евро, так и осталось для меня загадкой.

Комната маленькая, я бы даже сказала, крохотная, но балкон... Моя квартиродательница, или черт знает, как там это по-русски называется, судя по всему, неважный тактик, а стратег так и вовсе никудышный. Если бы она сразу повела меня на балкон, я бы вдвое больше заплатила. У меня нет слов, чтобы описать это великолепие, не буду и пытаться, увидишь всё на фотографиях. А если у тебя хватит фантазии, чтобы представить меня с ноутбуком в плетеном кресле посреди этой красоты, то ты поймешь, почему я пишу такие длинные письма (ты не любишь смайлики, поэтому я их не ставлю, но иногда подразумеваю, вот тут, например).

Так что я вот уже третий день обживаюсь на новом месте и даже купила настольную лампу, которая рядом с местным торшером совершенно ни к чему, но меня это не остановило. Видимо, комната, в которой стоит моя настольная лампа, автоматически начинает считаться моим домом.

Видишь, я изо всех сил тяну время, чтобы не отвечать на вполне закономерный вопрос: почему Марсель? Ты же собиралась в Италию?

Мне нечем тебя порадовать: никакого мало-мальски вразумительного ответа у меня нет.

Так вышло.

В воскресенье я в очередной раз навеки рассталась с Олегом, привычно огорчилась и села глушить коньяк. Телевизор во весь голос призывал меня одуматься, не брезгуя никакими средствами, даже передачей «Здоровье». Мрачная убийца в белом халате долго и подробно описывала предстоящую мне в недалеком будущем мучительную смерть от цирроза печени, а на закуску рассказала про СПИД, видимо, чтобы я не слишком расстраивалась: непьющие тоже умирают, оказывается. Подробностей не помню, но в сюжете фигурировали марсельские медики, которые приехали то ли в Донецк, то ли в Саратов с гуманитарной миссией. Я не очень поняла, в чем именно она заключалась, потому что выпила к этому времени полбутылки, дала обет безбрачия на всю оставшуюся жизнь и пыталась вспомнить, где именно находится мой рюкзак — чтобы положить в него спички и уйти в Гималаи босиком. Рюкзак я нашла, но спичек в доме не оказалось, а уходить в Гималаи с зажигалкой показалось мне пошлым, и я осталась в кресле. А неиспользованную в Гималаях энергию направила на переключение канала. И некоторое время мой угасающий разум пытался следить за дискуссией двух людей в паршиво сшитых черных костюмах, которые (люди, а не костюмы, хотя головой не поручусь) битый час не могли решить, похожа ли Одесса на Марсель или, наоборот, Марсель на Одессу. Силы к этому моменту покинули меня окончательно, поэтому я ничего не сказала и только бросила в экран тапок. Телевизор испугался и сделал все, что от него зависело, а именно — показал мне в высшей степени художественный фильм «Граф Монте-Кристо». Фильм увлек меня зрелищностью и совершенно непредсказуемым сюжетом, слава богу, что Дюма не дожил, а то ему стало бы мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Но, несмотря на бурную фантазию сценариста, действие все-таки происходило не в Лос-Анджелесе, в результате я в третий раз за вечер услышала слово «Марсель» и не то чтобы запомнила, но где-то на обочине сознания оно отложилось.

И вот, представь, сижу я в девять утра у Ларочки в агентстве, мучаюсь тяжелым похмельем и размышляю о тщете всего сущего. Ларочка бодро стучит по клавиатуре, разыскивая для меня билет в Милан; я от этого адского стука совсем шалею и теряю способность сосредоточиться на тщете, а ты же знаешь, этого допускать нельзя, ибо размышления о тщете сущего — единственная моя поддержка и опора во дни разлук, а горестных сомнений у меня, к счастью, не бывает, хоть в чем-то повезло.

В общем, раскрываю я первый попавшийся журнал, а ты представляешь, что может первым попасть в руки безмозглой тупице с суицидальными наклонностями, которая рискнет приблизиться к Ларочкиному столу? Мне еще относительно повезло: журнал сам собой открылся на статье «Марсельское таро». И пока я мучительно пыталась вспомнить, где же я слышала это слово, Ларочка оторвалась от компьютера и с сожалением в голосе промяукала, что ни в Милааан, ни в Рииим на этой неделе ну совсем ничего нет, ну совсееем, вы же знаете, Юленька, я бы для вас, мяу-мяу-мяу... А куда есть? А есть в Марсель, четверг, двенадцать-пятнадцать, девятая стойка.

Так я оказалась в Марселе; по-моему, все очень логично, хотя мне почему-то кажется, что ты со мной не согласишься (тут опять мог бы быть смайлик, и опять его тут нет, даже и не ищи).

Ну вот, а что у тебя? Как прошел симпозиум или, может быть, конгресс, я их путаю. Ты ведь не хотела ехать, если я не ошибаюсь? Но надеюсь, что альпийский снежок примирил тебя со всем остальным.

И я же до сих пор тебя не поздравила, позор на мои седины! Я же тебе говорила, что все получится, а ты не верила, и напрасно, потому что я очень умная, почти как ты ☺ (уууупс, не удержалась). Подарок в честь этого знаменательного события (я имею в виду лабораторию, а не то, что мы с тобой такие восхитительно умные) дожидается тебя у моих водителей, заодно объяснишь им, что я не сошла с ума (хотя ты, возможно, так не думаешь) и что всё у меня будет хорошо (хотя в этом случае так не думаю я).

Короче, получай поскорее Нобелевскую премию, а заодно вырасти для меня в пробирке новые мозги — старые потому что совершенно никуда не годятся...

Рай — это такое место, где нет ни одного будильника. Во всяком случае по утрам Нель была в этом абсолютно уверена. К вечеру рай менялся, наполнялся людьми, удачными результатами, живучими мышами и мертвыми начальниками. С утра о таком вечернем рае даже думать страшно, очень уж он на ад похож с утра. «Какое счастье, что я так и не завела собаку», — привычно подумала Нель и побрела в ванную думать вторую мысль из черного утреннего списка: «Какое счастье, что я не мужчина и мне не нужно бриться». На этом утешительные мысли закончились и начались жалобные. Сегодня Нель практически ни минуты не задержалась на «за что, Господи, я ведь такая хорошая девочка», зато «ну когда же я наконец сдохну» думала минут пятнадцать, а это уже тянуло на личный рекорд.

По мере того как организм просыпался, душевная смута приобретала некоторую изощренность, и, прогревая машину, Нель уже довольно бодро размышляла о том, что солипсист из нее получился хороший, но тупой. Это же надо, каждое утро в первую очередь придумать работу, а все остальные подробности додумывать в ванной комнате. Неудивительно, что погода мерзкая, а новости по радио и того хуже. И машину, если уж на то пошло, можно было бы вообразить поновее, а то стучит что-то внутри подозрительно, уже третий день стучит, как пепел в сердце стучит, надо бы к механику съездить, да некогда.

По дороге Нель вспомнила, что забыла купить конфеты, а первая заповедь молодого руководителя гласит: никогда не возвращайся из-за границы без конфет. Так что пришлось остановиться возле магазина, вылезти из машины, порвать колготки, выругаться нецензурно, вымокнуть под дождем, купить коробку бельгийского шоколада, сорвать этикетку, сломать ноготь, сесть обратно в машину и не заплакать. Потому что вторая заповедь молодого руководителя гласит: никогда не плачь с утра — в течение дня слёзы тебе еще понадобятся.

Весь личный состав был в сборе и даже более или менее при параде. Нель зашла в лабораторию, с удивлением припоминая, что еще буквально десять минут назад мир казался мрачным и злобным, будущее, безрадостным, а работа — каторгой.

—      Нелечка, детка, погляди, серия, которую ты начала, очень хорошо получилась. Я статистику еще не делала, тебя ждала, но на глазок — очень неплохо.

—      Нелька, я на минутку заскочил, у меня гениальная идея, совершенно гениальная, ты вечером что делаешь? Я зайду к тебе, хорошо? Всё, побежал, а то меня шеф убьет.

—      Нель, у нас проблема с заказом, нам не подписали заказ. Сказали, что мы слишком дорогих мышей заказываем. И потом, они вообще не понимают, зачем нам мыши нужны.

—      Действительно, зачем нам мыши, можно ведь и с тараканами работать, я им так и сказал, а они почему-то не подписали.

—      Неля Александровна, а я научил двух мышей танцевать под дудочку, хотите, покажу?

—      Да отстаньте вы от человека, вот ведь пристали, дайте хоть чаю выпить! Нель, ты чай будешь? Мальчики, несите печенье, у меня в сумке пакет.

—      Ну уж нет, дорогие мои, никакого чая. — Нель села в кресло и скрестила руки на груди. — Сначала о деле, а то взяли моду, понимаешь, чаи гонять в рабочее время. Никто не сделает ни одного глотка, пока я сама, своими собственными глазами не увижу этих ваших танцующих мышей!

Любите ли вы лабораторию так, как люблю ее я? Вряд ли, во всяком случае надеюсь, что нет. В нашем мире и без вас достаточно душевнобольных, взять хотя бы меня... Как можно любить вечную беготню, шум приборов, запах мышей, недовольство начальства и капризы подчиненных? Но это бы еще ничего, а вот что бы вы сказали, если бы вам пришлось три года тяжело работать, а потом выбросить все результаты в мусорное ведро, потому что ничего не получилось? Идея хорошая, а все равно не получилось. И никто не виноват, хотя это вы так думаете, а ваше начальство точно знает, кто виноват, и ваши подчиненные тоже догадываются. Я уже молчу о шкафчике «Яды», радиоактивной комнате и вот об этих подозрительных клетках, которые выросли в чашке Петри вместо кишечной палочки, которую я лично, своими руками, посеяла три дня назад. Кто вы, подозрительные клетки, и куда делась моя волшебная кишечная палочка? Молчат, не дают ответа.

Разве об этом я мечтала в детстве?