Лео. Не очень.
Натан. Ну да, ты же англичанин. Леонард Чемберлен!
Натан язвительно смеется. Роза достает пирожные из фирменной коробки от Демеля.
Роза. Когда я в первый раз вернулась после войны – в январе 46-го – и увидела, что Демель по-прежнему работает, я так обрадовалась, что зашла заказать кофе и пирожное. Официант сказал: «У нас нет кофе. И пирожных тоже нет». – «Ах, а что же у вас есть?» – «Ромашковый чай». Так что я выпила ромашкового чаю. Мы можем зайти к Демелю после того, как посмотрим портрет тети Гретль в Бельведере. А в художественно-историческом музее есть работы Брейгеля – тебе надо туда сходить. А что ты хочешь посмотреть в Вене, Лео?
Лео. Я не знаю. Я в следующий раз как-нибудь приеду на подольше.
Роза. Ты любишь оперу? У нас прекрасная опера. Жалко, что ты не застанешь открытие нового оперного театра. Его должны были закончить к подписанию государственного договора, чтобы политики и разные важные персоны могли отметить его в компании Бетховена и сотен развенчанных нацистов. Не считая тех, что в оркестре. Но что поделаешь. После десяти лет оккупации союзниками Австрия теперь суверенная нация. Правда, толпа перед Бельведерским дворцом была несколько меньше той, что приветствовала Гитлера, но это, вероятно, из-за дождя.
Лео. А старый оперный театр сгорел?
Роза. Нет, его разбомбили американцы. Когда бои докатились до Италии, Вена оказалась в радиусе огня. Фабрику Мерца тоже сравняли с землей. Семейного дела больше нет.
Натан. Да и семьи, в общем, тоже. Но вот есть мы. Нью-йоркская тетя, австриец и чистой воды молодой англичанин. Кстати, Лео, откуда взялся Леонард? Тебя звали Леопольд. Или это слишком еврейское имя?
Лео (дружелюбно). Натан, иди к черту. Я не виноват, что у тебя была такая неудачная война.
Натана душит смех.
Натан. «Неудачная война!»
Лео (не отступает). Да, мне очень жаль твоих отца и мать. Я могу себе представить…
Розу передергивает от этого идиотизма, и она пытается его прервать.
Роза. Перестань, Лео.
Натан. Что ты можешь себе представить?
Роза. И ты тоже!
Натан. Понимаешь, это все одна и та же тема – зигующие толпы на улице и евреи, которых гонят голыми в газовые камеры, под крик конвоиров и лай псов, а у них по ногам течет говно —
Роза. Мы все читали про это, Натан.
(Обращаясь к Лео.) Правда?
Лео кивает.
Лео. Что я сделал не так?
Натан. Ничего. Ты исторический казус.
Лео. У меня тоже мать погибла. Во время блица.
Натан. Ах, во время блица. Я могу себе представить. Но давай не будем мериться, чья мать…
Роза. Натан, ты ведешь себя как шмок.
Натан (не обращает внимания). На самом деле, немцы не убивали твоего отца.
Лео. Это правда – он снова женился и по-прежнему в хорошей форме.
Натан. Твоего отца, Леонард. Твоего отца убили австрийцы.
Лео. Ах. Да.