Перед первой ночной стражей, практически уже закрывшей ворота в город, всадники вернулись в Сен-Жан-де-Акр. Рыцари перекинулись парой слов с командиром стражи ворот и поехали в гостиницу, где они проживали. Там их заждались Симон де Монфор и Бобер де Мовуазен с оставшимися рыцарями.
Когда Ги и Бушар вошли в большую залу гостиницы, они застали друзей, спорящих о чем-то оживленно.
– И хорошо, что мы смотались тогда из-под Зары! – говорил красный от спора и вина Мовуазен. – Сейчас бы, как и остальные ребята, «получили на сухари» от папы Римского!
– Нет! Многие из тех, кто остался там – теперь стали богатыми и знатными! У них теперь титулы и земли! – парировал Симон.
Рыцари подошли к ним, и Бушар спросил:
– О чем спорим? Бьюсь об заклад – опять о наших орлах, засевших под Зарой!
Робер оторвался от спора и сказал:
– Ты, как всегда, прав! Только ты не знаешь, Бушар, последние новости.
– Их всех папа отлучил от церкви?
– И да, и нет, Бушар! – Не утерпел Симон де Монфор. – Пока мы тут отдавали «христианский долг», гоняя неверных по полям Палестины, эти разбойники, под шумок, захватили Константинополь и практически все земли византийцев!
Ги и Бушар прямо оторопели от неожиданности.
– Как?! – хором сказали они.
– Оч-чень даже просто! – растягивая слова, ответил Робер. – Граф Бодуэн стал императором, а маркиз Бонифас – королем! Как известие?
Он оценивал впечатление, произведенное его новостями на товарищей. После недолгой паузы, почесав затылок, Бушар ответил:
– Ерунда! Просто – ерунда! У нас, и то интереснее!
Рыцари посмотрели на него.
– Да! Ги, наконец-то, нашел могилу своего отца! Это – куда интереснее, чем безобразия наших товарищей в Византии!
Все кинулись расспрашивать и успокаивать расчувствовавшегося рыцаря Ги. Они поужинали и выпили кипрского вина.
– Кислятина… – едко сплюнув после выпитого бокала вина, сказал Бушар. – До сих пор никак не могу привыкнуть к местному пойлу. Наше – совсем другое дело!
Товарищи стали шумно обсуждать преимущества и недостатки местных вин. Только Симон де Монфор был, явно, чем-то расстроен. Ги посмотрел на своего друга и спросил:
– Симон, чего это ты, такой кислый?
Симон поморщился, вздохнул и ответил, после небольшой паузы:
– Большинство из тех, кого я и ты прекрасно знаешь, стали в Греции богатыми и знатными…
Робер, сидевший справа от Симона, хлопнул ладонью по столу:
– Опять, ты, за свое! Наплюй и разотри!
– Наплевать! – Завелся Симон. Он повернулся к Ги и с жаром в голосе произнес. – Дож Дандоло стал деспотом! Сир де Виллегардуэн, стал маршалом Романийским! Граф де Сен-Поль – великим коннетаблем Греции!..
– Вот, уж, невидаль!.. – едко заметил Бушар де Марли.
– Невидаль?! – завелся еще больше Симон. – Ты помнишь бестолкового де Лилля?
Бушар кивнул в ответ.
– Этот «баран» из Фландрии стал главным гофмаршалом новой империи!