– Гут! Зер гут! – Произнес он. – Этот ночь Кениг Карл будет немного убит моими товарищами… – он подкинул в руках тяжелый кошель. – Сигнал для атака – гореть светильник на крайний окно башня!..
Лука и Робер де Бетюн переглянулись.
– Очень занимательная история, – произнес Лука де Сент-Эньян, – не правда ли, мессир де Бетюн?..
Робер де Бетюн, не любящий лишних и пустых слов, резко повернулся к Гансу и неожиданно нанес тому сокрушительный удар в челюсть левой рукой. Раздался хруст треснувшей челюсти, немец ойкнул и стал заваливаться на спину, неуклюже размахивая руками. Его тело грузно упало на каменные плиты пола.
– Ублюдки… – плюнул Робер де Бетюн, – никогда не любил немцев! Вечно они жопой вертят…
Лука озадаченно покачал головой и ответил:
– Я хотел его разговорить, чтобы выяснить все до конца…
Гоше де Белло, молча наблюдавший за этими событиями с раскрытым от удивления ртом, нагнулся и шустро подобрал все золотые монеты, рассыпавшиеся из кошеля при падении.
– Так на вас ничего не напасешься… – проворчал он и засобирался к выходу.
– Эй, Гоше, – лука позвал его. Казначей испуганно обернулся, стоя в темном проеме раскрытой двери. – Рот держи на замке. Понял?..
Он молча поклонился и, не проронив ни единого слова, убежал.
– Что делать будем? – Робер зло пнул ногой безжизненное тело наемника. – Может, это, разбудим соколика?..
– Не стоит, Робер. – Лука встал со стула. – Я пойду к королю, а ты пока покарауль этого мерзавца…
Робер, и так произнесший больше обычного, молча кивнул головой, сел над стул возле тела Ганса. Лука усмехнулся и покинул комнату…
– Даже не верится в удачу… – прошептал один из немцев, толкая своего товарища в бок. – Не успели поступить на службу, а эти ротозеи уже назначают нас на охрану сна и покоя Кенига Карла…
– Тихо ты, дурак… – ответил ему пикинер. – Видимо, так Господу угодно…
Они молча перекрестились и стали слушать приказы командира ночной стражи, продолжавшего распределять смены по этажам донжона и помещениям замка. На удивление, четверку немцев определили на второй этаж, прямо возле покоев короля Шарля де Анжу.
Лука де Сент-Эньян, присутствовавший на разводе, обронил несколько малозначащих слов, суть которых сводилась к одному – король устал и требует тишины. Он будет работать с бумагами абсолютно один и требует, чтобы стражники тихо и бесшумно менялись и не сильно гремели амуницией возле его дверей.
– Только я никак не пойму, где Ганс?.. – заволновался третий немецкий наемник. – Он пошел по нужде и пропал…
– Сбежал, сука… – прошипел первый. – Вот, ведь, тварь какая – схватил деньги и сбежал…
– Это не наша проблема, Дитер… – тихо ответил второй немец. – Пусть итальяшка сам пеняет на себя, ведь это он нашел его…
– Ладно, Ротгер, но остальное вознаграждение мы, все равно, получим, как на четверых… – ответил ему Дитер, и немцы услышали, как командир ночной стражи громко объявил Ганса дезертиром и приказал разослать патрули по округе, чтобы изловить и повесить мерзавца. – Вот, нечестивцу и наказание нашлось…
– А сигнал мы будем ждать?.. – уточнил, для чего-то, Гюнтер – третий наемник.
– Незачем… – Ответил Ротгер. – Теперь мы и сами сможем выбрать удобное время.
– Караул! Первая смена – на посты! Остальные – в караульное помещение! Марш!.. – командир ночного патруля закончил развод…
После второй ночной смены Ротгер и Дитер оказались на посту, расположенном на лестнице второго этажа донжона, а Гюнтер вместе с долговязым брабантским пикинером, который страшно шепелявил своим беззубым ртом, так, что даже имя его невозможно было разобрать, оказались возле дверей комнаты короля.
– Давай-ка, вздремни часик, а я покараулю… – толкнул Гюнтер брабантца. – Не бойся, король уже спит, наверное…
– Ховосо… – ответил глупый и шепелявый наемник. Он аккуратно прислонил пику к стене и присел в темноту ниши.
Не прошло и пары минут, как оттуда раздался тихий храп, иногда, правда, переходивший в чавканье и рокот…
Гюнтер подождал еще пару минут, отошел от дверей и тихо свистнул товарищам, дежурившим на лестнице. Ротгер и Дитер тихо приблизились к нему.