– Кто-нибудь желает рассказать о составе гарнизона и схеме укреплений города? А? Что-то не вижу желающих?.. – Он поднял голову и посмотрел на своих товарищей, разгоряченных насилием. – Буквально, друзья, лес рук! Столько желающих помочь нам… – Он плюнул на одного из пленников и стал бить его ногами. Другие разведчики присоединились к рыцарю и стали избивать оставшихся пленников. Гуго устал, остановился и, отдышавшись, сказал. – Начнем, пожалуй, вот с него. – Он ткнул пальцем в молодого катара, покрытого кровью. – начнем рубить руки и ноги, пока кто-нибудь из них не проявит добрую волю и не начнет излагать правду о городе и гарнизоне. – Он вынул меч и резким ударом отрубил руку у несчастного чуть выше локтя.
Пленник завыл, но кляп мешал ему кричать. Кровь фонтаном хлестала из обрубка руки, заливая траву и других пленников кровавыми брызгами. Гуго склонился к нему и спросил:
– Как, появилось желание говорить?..
Пленник отрицательно покачал головой, с трудом превозмогая жуткую боль. Гуго пожал плечами в ответ, размахнулся и отрубил вторую руку, повторив свой вопрос. После очередного отказа рыцарь словно обезумел, начав рубить несчастному ноги. Тело, все еще в конвульсиях, билось на траве, когда Гуго перешел ко второму пленнику, смотревшему на страшную казнь широко раскрытыми от ужаса глазами. Он поднес к его лицу меч. Капли крови, стекая с его лезвия, капали на лицо катара, делая из него жуткую маску.
– Как наши дела? – Игривым, но неуместным голосом, сказал Гуго, глядя тому в глаза. – Мы проявим добрую волю?
После отказа пленник был изрублен рассвирепевшим рыцарем, который разошелся и уже не мог остановиться. Третий пленник был казнен вслед за первыми двумя, он лежал, из его ран вытекала кровь, заливавшая зелень травы густой красной краской, темневшей под солнцем и превращавшейся на глазах воинов в густую темно-коричневую жижу.
Последний пленник, к которому подошел рыцарь, был бледным и худым юношей, закатывавшим глаза от увиденного кошмара. Гуго ударил его по голове ногой, приводя в сознание.
– Эй, катар! Просыпайся! Твоя очередь! Давай, давай, открывай глазки! – Гуго выбрал откровенно издевательский тон, ощущая внутреннюю слабость, исходившую от последнего узника. – Мы будем паинькой или, может, желаем познакомиться с моим мечом? – Англичанин поднес острие меча к глазам пленника. – Мессир меч, позвольте познакомить вас с очередным еретиком и глупцом, который ценит ересь больше своей жизни. Он посмотрел в глаза пленника, побелевшие от страха, наклонился и тихо переспросил. – Если я выну кляп – ты не будешь кричать? – Тот согласно покачал головой. – Молодец. Хороший катар… – Гуго вынул кляп и спросил. – Сколько воинов осталось в гарнизоне? Есть ли цитадель и как она охраняется?..
– В Сен-Феликс остались копейщики и вспомогательные части. – Пленник судорожно глотнул воздух, переводя сбившееся от страха дыхание. – Всего около сотни, или чуть больше… – Он стал испуганно озираться по сторонам, вглядываясь в суровые лица рыцарей, которые и сами находились в шоке от увиденных казней, проведенных их товарищем, совсем еще юным рыцарем, от которого никто не ожидал такой жестокости. – Да, цитадель есть. – Он поправился. – Одна старая башня, окруженная стеной. Внутри нее располагается храм, где мы храним часть реликвий…
– Вот, совсем другое дело. – Гуго воткнул меч возле плеча катара. Солнечные блики искрились на его лезвии, в тех местах, где меч не был перемазан кровью. – Есть ров вокруг цитадели?..
– Н-н-не-ет… – заплакал пленник, опуская голову. – Простые ворота, окованные железом…
– Выход из города, как я понял, только один? – Продолжал свой допрос рыцарь, сверля пленника суровым взглядом своих серо-голубых глаз. – Да или нет?..
– Нет. Один ворота. Сзади, возле оврага, есть маленькая дверь, так – сторожевая калитка… – не переставая вздрагивать. Отвечал пленник. – Как пройдешь ворота, к ней надо идти, держась правой стены. Квадратная башня, еще римская, сложена из красных гранитных камней. К цитадели ведет прямая дорога, туазов четыреста, не больше. Широкая. Две повозки спокойно разъедутся…
– Молодец. Как, говоришь, тебя звали?.. – Гуго как-то странно улыбнулся. – Что-то я позабыл…
– Жиль, сеньор воин, ой, крестоносец. – Дрожа всем телом, ответил ему пленник. – Только, сеньор, вы ошиблись. Не звали, а зовут…
– Нет, Жиль. Я никогда не ошибаюсь, когда разговариваю с мертвецом… – Гуго резким движением вырвал меч из земли и, описав короткий круг, отрубил тому голову. – Видишь, все-таки, я прав… – Он склонился и посмотрел в медленно стекленеющие глаза отрубленной головы.
Разведчики молча смотрели на то, как Гуго казнил последнего катара, раскрыв рты и находясь ступоре и шоке от увиденного ужаса. Тот криво усмехнулся, вытер меч об одежды последнего казненного катара и сказал, обращаясь к воинам:
– Нам пора, ребята. Все, что нам требовалось узнать, мы узнали. Так, прячем повозки, лошадок забираем с собой в качестве запасных и трофеев. Болты из трупов надо вырвать. Не пропадать же добру… – Он пошел к повозкам, но, на полпути остановился и, хлопнув себя по лбу, сказал воинам. – А мы, ведь, еще и о девочках не позаботились…
– Гуго, нехорошо как-то. Они ведь… Мы ведь с ними, как его, ну, в общем… – Замялся Ансельм, умоляюще посмотрев на командира. – Как-то нехорошо…
– Да? – Наигранно удивился Гуго де Арси. – А, оставлять их здесь, чтобы эти катарские шлюхи рассказали о разведке и том, какие сведения она добыла о гарнизоне и крепости Сен-Феликс, это, по-твоему, хорошо?..
Ансельм что-то невнятно пробурчал под нос, но спорить с ним не стал. Гуго же, наоборот, разошелся, и, сверкая глазами, крикнул:
– Каждый берет свою потаскуху и кончает ее на моих глазах! Если кто откажется – предстанет перед судом сенешаля и святой церкви как пособник ереси!..
Рыцари молча вынули мечи и пошли к пленницам, которые от пережитого насилия только стали приходить в сознание. Руки у многих воинов дрожали, превратив казнь в дополнительную пытку несчастных женщин. Гуго вынул меч и, зарубив свою жертву, стал протыкать тела остальных, проверяя смерть.
– Едем! Его милость сенешаль де Леви, наверное, заждался уже…– Зло плюнул на траву, залитую кровью невинных жертв, юный крестоносец.
Они сели на трофейных лошадок и поскакали к условленному месту, где два их приятеля сторожили коней отряда.
– Ну, как? Удачно? – Спросил у воинов один из сторожей. – Узнали?..
Рыцари хмуро отворачивались, не решаясь рассказать об ужасной и кровавой драме, разыгравшейся на лесной поляне. Лишь Гуго окинул взглядом серые лица товарищей, усмехнулся и ответил:
– О-ч-чень! – Ему понравилось, как он произнес это слово, и снова повторил его. – О-ч-ч-че-э-нь! Мы все разузнали и, вы не поверите, насладились ласками катарских девственниц!
Воины, охранявшие коней, заулыбались, не подозревая об участи, постигшей несчастных девушек, решили расспросить его, что и как. Гуго сел на коня и, окинув взглядом хмурых товарищей, усмехнулся и ответил:
– Все они убиты. Да! И, пожалуйста, не надо делать такие лица и смотреть укоризненно! Они могли выдать нас, рассказав врагам о целях разведки. – Воины молчали, отводя глаза от него. Гуго распалился и крикнул, словно оправдываясь в своем кровавом преступлении. – Господи! Что с вами! Это же, ребята, война! Обычная война! Религиозная война на полное уничтожение! Или мы их, – он сделал красноречивый жест ребром ладони по горлу, – или, не приведи Господь, они нас!