– Сто шестьдесят три человека, дон де Мирпуа. Из них – всего лишь сорок восемь раненых…
– Фиаско… – прошептал Пьер-Роже, закрывая свое лицо латными рукавицами. – Пиррова победа…
Всадник не расслышал всю фразу и закивал головой, радостно крикнув:
– Победа! Победа! Наконец-то мы разбили проклятых крестоносцев!..
– О, небо… – прошептал Пьер-Роже, – с этими потерями мы никогда не прогоним крестоносцев отсюда…
– О чем это вы, дон? – Переспросил всадник.
Пьер-Роже сверкнул глазами:
– Я говорю, что, если мы и так дальше будем побеждать крестоносцев, теряя по три человека на одного убитого врага – к концу года у нас не останется воинов!..
Его конь остановился возле тела крестоносца, пронзенного ударами копий, но все еще сжимавшего в своих коченеющих руках меч. Пьер-Роже присмотрелся и вздрогнул. Ему показалось знакомым лицо убитого врага. Он задумался и вскрикнул, показывая рукой на труп:
– Этого человека я знал раньше! Помнится, он привел с собой пятьдесят итальянских наемников, которые настреляли андалузский фронт в битве при Лас-Навас-де-Толоса! – Он еще раз присмотрелся. Ошибки не могло быть, только человек сильно постарел. – Да! Это именно тот итальянец, чьи наемники творили просто чудеса со своими арбалетами…
Катары все еще праздновали победу, не веря своей долгожданной удаче. Да, многие из них сложили головы на этой злополучной поляне, но, с первой победой, пусть и добытой слишком дорогой ценой, в сердцах повстанцев вновь разгоралась надежда на возможность реванша, надежда освободить Окситанию от власти Креста и франков, призрачная надежда.
– Осмотрите всю поляну! – Приказал де Мирпуа своим людям. – Проверьте все, что только можно! И, как его, не забудьте собрать все оружие…
Воины пошли по поляне собирать оружие, валявшееся на месте недавнего боя. Несколько особо ретивых и исполнительных слуг пересчитали трупы мулов и коней. Одного мула из числа упряжи повозки не хватало. Они еще раз обошли всю поляну, прочесали ближайшие кустарники, сбегали к расстрелянным на лесной дороге повозкам, – одного мула не хватало.
– Дон Пьер-Роже, – слуга поклонился предводителю, сидевшему верхом на коне возле повозок крестоносцев. – По нашему разумению, одного мула не хватает…
– Что-что? – Произнес он, отрывая взгляд от тела, убитого Гвидо. – А ну, повторите-ка!..
– Хозяин, один мул пропал… – робко повторил слуга, пряча взгляд от грозного рыцаря.
– Какой, к черту, мул?! – Удивился де Мирпуа. – Объясни-ка, подробнее…
– Дон де Мирпуа, – робко начал слуга. – Крестоносцы запрягали свои повозки четверками мулов. На дороге и поляне валяются только пятьдесят один мул…
– Значит, один из них убежал, испугавшись шума боя! – Ухмыльнулся Мирпуа, смерив слугу уничтожающим взглядом. – Из-за такой глупости ты отвлекаешь меня, дурак!..
– А вдруг, на этом муле ускакал кто-нибудь из крестоносцев? – Не унимался слуга. – Пока мы, то да се, они отправили гонца в Каркассон или аббатство, а?..
Пьер-Роже задумался. В словах слуги сквозил здравый смысл, и пренебрегать его подозрениями было нельзя. Он окинул взглядом поляну и крикнул всадникам:
– Всем всадникам разбиться на две группы и прочесать лес в направлении аббатства и Каркассона! Отослать гонцов в замки Брам и Монреаль, чтобы гарнизоны перекрыли дороги! Пусть перекроют все тропы, звериные ходы! Ни одного постороннего не пропускать! Всех задерживать и сажать в подвалы! Я приеду и разберусь позже…
Всадники ускакали. Мирпуа начал злиться от мысли, что и теперь ему не повезло полностью.
«Если, нет, этого не может быть, один из крестоносцев сбежал… – он нахмурился. – Если он доберется до Каркассона! Нашим людям будет угрожать серьезная опасность. А, если они, все-таки, нашли записку, отправленную с первым голубем, значит, они могут расшифровать весь смысл послания и по почерку…».
Пьер-Роже приподнялся на стременах и крикнул:
– Быстрее! Собирайте все! Снимайте кольчуги и амуницию с крестоносцев! Нам пора уходить!..
Андриано несся по лесу, не жалея несчастного мула. Ветки хлестали по его телу и лицу, словно вымещая злобу за то, что он единственный ускользнул из ужасной бойни. Колючие кустарники рвали его одежды, пытаясь задержать в своих цепких объятьях молодого итальянца, смысл жизни которого теперь сводился только к одному – добраться живым и, как можно скорее, известить сенешаля о спланированной ловушке, в которой погиб весь итальянский отряд.
Мул, не выдержавший бешеной скачки, пал к вечеру. Андриано сильно расшибся и, судя по болезненным ощущениям, сломал или повредил руку. Он кое-как перевязал распухающую на глазах руку, соорудив повязку, и побежал, не разбирая дороги, наугад. Мхи, растущие на северной стороне стволов, безошибочно указывали юноше путь.
ПРИМЕЧАНИЯ: