Он вытолкнул его из рядов.
– Но, друзья мои… – умоляюще произнес Андриано, бросая тоскливые взгляды на крестоносцев. – Как же я могу бросить вас…
– Садись на мула! Приказы не обсуждаются! – Крикнул на него старый тосканец.
Тот сел на мула и быстро выскочил из рядов повозок, несясь во весь опор к лесу.
– Храни тебя Мадонна… – тихо произнес тосканский наемник, крестя уносившуюся фигуру юноши, сидевшего на рыжем муле. – Храни тебя Мадонна…
Катары снова пришли в движение и стали медленно подходить к кругу повозок, охватывая их плотным кольцом. Но, всадник уже скрылся в лесу.
Гвидо повернулся к воинам и крикнул:
– Именами Мадонны и Господа-Вседержителя я снимаю с ваших душ все грехи! Идите чистыми навстречу врагу! С именем Господа в сердце и родной Италией на губах!..
– Господь и Италия! – Закричали крестоносцы, перед лицом неминуемой смерти сжимая свои поредевшие ряды.
– Братья мои! А теперь пришло наше время!.. – Закричал Гвидо. – Барра! Барра!..
– Барра! Барра! Барра! – троекратно подхватили крестоносцы…
– Дон де Мирпуа! Они отстреливаются из арбалетов! – К рыцарю подбежал один из командиров пехотинцев.
– Плевать! У них нет времени и людей для повторной перезарядки! А атаку! Вперед!.. – приказал ему Пьер-Роже де Мирпуа.
Командир нехотя повернулся и побежал к рядам воинов.
– Всех стрелков за спины пехоте! – рыцарь подозвал одного из всадников. – Сейчас они огрызнутся в последний раз, после чего мы их перестреляем, как куропаток…
Всадник кивнул головой и ускакал собирать арбалетчиков.
Вторая атака захлебнулась. Крестоносцы использовали все свои арбалеты.
– Навесной залп! – Мирпуа вынул меч из ножен, отдавая приказ о начале обстрела повозок…
– На колени! Щиты вверх! – Крикнул Гвидо, услышав протяжный и заунывный вой арбалетных болтов, напоминавший ему звук похоронных труб. – Щиты над головами!..
Темная туча стрел, словно рой ужасных жужжащих пчел, накрыла круг из повозок и воинов, стоявших внутри них. Раздались крики убитых и раненых.
– Щиты над головами! Держать щиты!..
Повторный залп еще сильнее проредил их ряды, оставив после себя множество убитых и раненых крестоносцев.
«Твари! Расстреливают нас…» – зло плюнул Гвидо.
Катары снова бросились в атаку и прорвались внутрь круга, вступив в рукопашную схватку с оставшимися крестоносцами.
Их оставалось человек двадцать, не больше. Но они, словно обезумевшие волки, вгрызались в своих противников, умудрившись забрать с собой в иной мир, еще около сорока катаров.
Гвидо погиб одним из первых. Его подняли на копья и выбросили из строя крестоносцев. Эти мгновения короткого полета он запомнил навсегда. Время словно замедлило свой быстрый бег. Его тело стало легким и невесомым, словно пушинка. Гвидо увидел своих товарищей – даже раненые пытались встать и нанести врагам последний удар, не желая уподобляться скотине, отданной на заклание. Несколько пик вошли в его тело, приняв его падение. Мир потемнел, закружил и, покрываясь сумрачным туманом, исчез, отправляя грешную душу крестоносца и наемника на Божий Суд…
– Дон де Мирпуа! Крестоносцы разбиты! Мы прикончили всех до одного! – рыцарь спрыгнул с коня и преклонил колено перед Пьером-Роже.
Предводитель подъехал к рядам повозок, приподнялся на стременах и хмуро спросил:
– Наши потери…
Командир, доложивший ему, смутился, замялся и после небольшой паузы ответил, стараясь отвести свой взгляд от сурового лица предводителя: