– Где вся чернь, старик?! – Глостер медленно произнес на англосаксонском наречии, нервно ударил шпорами в бока своего жеребца. Конь заходил ходуном, долбя копытами землю и разбрасывая грязные копья в разные стороны. – Где все люди мужеска рода?!.. – Староста что-то тихо и невнятно для уха Филиппа проблеял в ответ. Робер Глостер нахмурился, резко выхватил меч и плашмя ударил старика по спине. Он повернулся к сержанту и громко приказал. – Сгоняйте всех к церкви! Все зерно, утварь и все, что можно увезти, тащите в повозки! Дома… – он снова нахмурился и со вздохом сказал. – Дома сжечь! Церковь не трогайте…
Солдаты с немного растерянным видом, подгоняемые руганью своего сержанта, копьями сгоняли крестьян, словно стадо скота, мычащего и блеющего, но все равно послушно идущего под ударами пастухов, к центру селения, к поляне возле церкви.
Рыцари и все кавалеристы разбились на две части, одна из которых осталась возле тыльной тропинки, а вторая – напротив въезда в селение, пехотинцы снова сгруппировались и, войдя в деревню, плотным кольцом окружили перепуганных насмерть крестьян. Отчетливо было слышно блеяние овец и мычание коров, которых солдаты копьями подгоняли к выходу из селения, среди толпы сельчан слышались всхлипывания и причитания плачущих женщин, прижимавших к груди маленьких детей, редкие угрозы и проклятья в адрес ненавистных им королевских солдат и графа Глостера.
– Еще раз повторяю: где все ваши мужья?! – Глостер привстал на стременах и грозно посмотрел на них. – Молчите?! Ваше право…
Последние слова он произнес тихо, словно и сам удивился сказанному, ведь о каких, в сущности, правах можно было говорить тем, у кого и права-то на жизнь толком не было…
Сельский священник – толстенький и лысый человечек, одетых в серую сутану и трясущийся, словно заяц в норе, приблизился к нему и, протягивая к графу большой деревянный крест, грубо сколоченный из двух тисовых брусков, произнес:
– Побойтесь Господа и его справедливого гнева, ваша светлость! Придет ваш час, и встанете перед апостолами на судилище…
– Заткнись, отче… – Глостер резко повернул к нему свою голову в шлеме, сверкнул глазами так, что тот скукожился, втянул голову в плечи и что-то тихо-тихо забормотал себе под нос. – Уж я-то предстану, не переживай! Только, для начала, я наведу тут железный порядок и привью тебе, да всей вашей уэльской черни мысль, что король Англии тут был, есть и останется единственным хозяином! – Он щелкнул пальцами и приказал сержанту. – Всех стариков, старух, да баб на сносях в церковь! Да отче не забудь захватить! Пусть помолится с ними за долгие лета моего батюшки – короля Англии Генриха и единственного сюзерена в здешних местах!.. – Граф посмотрел на детей, кричавших и жавшихся к матерям, снова плюнул под копыта коня. – Пусть заберут с собой и этих визгливых поросят!..
Сержант вместе с частью пехотинцев, подталкивая остриями копий, быстро загнали в церквушку всех стариков, женщин и малолетних детей, завалили вход бревнами, лежащими неподалеку от входа. Вечно ругающийся ветеран выставил с пяток караульных, после чего привел всех оставшихся солдат к графу.
Тот усмехнулся, наклонился в седле к сержанту и что-то тихо прошептал. Сержант с довольным видом осклабился, продемонстрировал свои гнилые желтые зубы, развернулся к солдатам и прокричал, опять же обильно сдобрив свою речь отборными ругательствами.
– Разбирайте себе, мать вашу разъэдак, девок себе на потеху, забаву, а кому не очень-то и свезет, может и на всю жизнь здесь!..
Кучка перепуганных и визжащих от ужаса девушек-крестьянок плотно сжалась, стараясь стать одним целым со своими невольными соседками по несчастью. Солдаты, словно стая голодных волков, кружили вокруг них, высматривая себе симпатичных невест. Нескольких мальчишек, буквально с дюжину, не больше, отогнали в сторонку и, повалив на землю, сторожили десяток новобранцев, трясущихся в предвкушении чего-то хорошего, но, вместе с тем, и ужасно страшного, ведь за удовольствие надо всегда платить…
Филипп с удивлением смотрел на эту жуткую драму, понимая, что ничем не сможет помочь этим несчастным девушкам и крестьянам. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что, возможно, Глостер и мог быть более мягок, сдержан и разборчив в методах упрочения королевской власти, но, судя по всему, это был его окончательный выбор, продиктованный обстоятельствами и всей предысторией жизни в диком приграничье Уэльса.
– Мальцов приколоть! – Глостер приказал сержанту. Тот развернулся к караульным солдатам и громко продублировал приказ графа, что новобранцы чуть не попадали от страха. Сержант быстро подбежал к ним и, орудуя кулаками, раздавая тумаки, подзатыльники и зуботычины, быстро привел их всех в чувство.
Раздались крики, глухой противный хруст железа, пронзающего ребра людей…
– Господи… – Филипп перекрестился.
– Простите, граф, но так необходимо… – Глостер и сам был расстроен, его лицо было серым. – Иного пути у нас нет…
– Но это форменный разбой. – Ответил ему де Леви. – Люди еще больше озлобятся!..
– Вы так полагаете?.. – равнодушно пожал плечами Глостер. – Власть не может быть без насилия, граф…
– Но…
– Простите, граф, что я невольно перебил вас, – хрипло ответил Робер. – Только страхом можно привить в этой черни уважение к королевской власти…
– А месть? Вы не опасаетесь мести, граф Робер? – Филипп дотронулся до его руки.
– Нет. Мне глубоко плевать на месть… – отрезал Глостер. – Он снова щелкнул пальцами, подозвал сержанта и приказал ему. – Деревню сжечь. Церковь только не трогайте…
– Будет исполнено, ваша светлость… – сержант поклонился, повернулся и побежал к своим солдатам, вязавшим крестьянок попарно, чтобы потом, по возвращению в город, часом не перепутать их.
Отряд стал медленно выдвигаться из деревни, держа курс на спасительный восток, где располагался Кардифф. Связанные девушки, телеги с добром, зерном и поклажей, украденной из крестьянских домов, коровы, быки и овцы теперь находились в центре колонны. Впереди ехали лишь Глостер с Филиппом. Солдаты оцепили обоз, а рыцари остались в арьергарде, прикрывая тылы уходящих грабителей.
Они долго ехали в молчании. Робер Глостер изредка бросал быстрые взгляды на де Леви, который лишь сопел и периодически подтягивал поводья своего коня. Проехав так почти до самых стен города, Робер не выдержал и произнес:
– Так было необходимо, граф.
Филипп молча посмотрел на него.
– Поймите, мне просто необходимо было быстро втянуть своих новобранцев в особенности службы на границе, обустроить их быт…
– За чужой счет… – вставил де Леви.