– И только? – глаза Исмаила метнули молнии. – Он ослушался приказа своего повелителя и предал его. Кто предал раз, поверь, всегда сможет предать снова.
– Ты мыслитель. – Удивился Рамон. – Даже сына не пожалел бы?
Исмаил задумался, грустно посмотрел на него и ответил:
– Трудный вопрос…
Они встали и, сопровождаемые воинами охраны, среди которых были и христиане, и мусульмане, направились в цитадель, просыпавшуюся с криками первых петухов навстречу новому дню…
ГЛАВА XI. Капля счастья в море проблем.
Для сегодняшней беседы Людовик выбрал самое неожиданное место – маленький сад монастырской школы Сент-Виктора, чем немало удивил Сугерия. Он, даже не подозревая, о чем могла зайти речь, собрал кучу финансовых пергаментов, строительных сводок и большие рулоны с перечислением доходов королевского домена. Всякое может ему прийти на ум, – решил министр, – Луи в последнее время сам не свой…
Он проследовал к монастырю пешком, сопровождал всесильного министра только один высоченный и немногословный королевский сержант, вооруженный короткой пикой, рондашем и мечом. Сугерий всегда чурался показного демонстрирования собственной значимости, ограничиваясь несколькими охранниками.
Людовик, располневший и разжиревший еще больше прежнего, трамбовал дорожки монастырского сада, засыпанные мелкой гранитной крошкой, поднимая тучу пыли и громко сопя, что выдавало его озабоченность и плохое настроение.
Аббат услышал его сопение издалека и понял, что сегодня король настроен весьма по-боевому. Он вышел из-за подстриженного куста шиповника и поклонился. Людовик засопел еще громче и, сурово посмотрев на него, устало плюхнулся на небольшую скамью, стоявшую рядом с ним.
– Сир… – Сугерий низко поклонился, выбрав самый нейтральный вариант приветствия его величества.
Людовик исподлобья посмотрел на него, надул щеки и, выпуская воздух, произнес:
– А мне доподлинно известно, аббат, что он до сих пор жив…
Сугерий оторопело вскинул вверх свои брови и удивленно переспросил:
– Кто?..
– Да протеже твой!!.. – рявкнул Людовик. – Филипп де Леви!..
Аббат понял, что король снова решил поиграть в месть, без разрешения присел возле него, чем вызвал еще большее сопение монарха, дал королю немного подышать и насладиться своей злостью, после чего, бросив на него быстрый взгляд, ответил:
– Глупости, сир. Он мертв и похоронен под Бургосом, на старом кладбище церкви Святого Михаила…
– Чушь собачья! – Взревел Людовик. – Он жив! Жив! И, заметь, абсолютно здоров… – последние слова он произнес почти шепотом.
– Вас ввели в заблуждение, сир… – аббат источал спокойствие и не поддавался на провокации короля, ожидавшего увидеть растерянность или, хотя бы, испуг в глазах своего министра, советника и главы тайной службы. – Священник, хоронивший его, дал клятвенные показания, они записаны и хранятся в моем архиве. – Сугерий снова искоса бросил быстрый взгляд на Людовика. Тот, столкнувшись с железной логикой и доводами своего министра, начинал успокаиваться. Аббат решил довершить начатое до конца, повернулся к королю и, взяв его за руку, крепко сжал ее и сказал. – Луи, мой король и мой, я надеюсь, друг, – король часто-часто закивал головой, – успокойся. Филипп де Леви мертв. Он убит отцом девушки, которую соблазнил и обманом выкрал из дома некий Робер Бюрдет. Этот нормандец, который был с ним, до сих пор мается и не знает, как ему передать на родину де Леви фамильный меч и цепь владетеля Сент-Нома… – он осторожно выпустил руку короля из своих ладоней. – Кстати, этот Робер Бюрдет, насколько мне известно, приходится дальним родичем небезызвестного вам Гуго де Биго.
– Точно! – улыбнулся король. – Вот, пускай он или его люди проверяют… – Людовик с довольным видом погладил себя по большому животу. – Эта его застарелая месть к семье де Леви уже порядком утомила меня. Пускай сам проверяет, разбирается и карает…
– Я понял вас, сир… – Сугерий встал и поклонился. – Мне, надеюсь, можно покинуть вас?
Король, словно маленький ребенок, обиженно надул губы и произнес:
– Спешишь, да? Мол, дел по горло?.. – Сугерий в ответ покачал головой, соглашаясь со словами короля. – Бросаешь своего друга в тоске и одиночестве…
– Сир… – аббат развел руками в стороны. – Дела королевства…
– Наплюй, давай, может, в кости поиграем или в шары?.. – он умоляюще посмотрел на аббата.
– Нет, ваше величество, – сухо отрезал Сугерий, – дела короны не терпят отлагательств.
Аббат поклонился и, развернувшись к королю спиной, поспешил прочь, семеня по каменистым дорожкам монастырского сада.
– Вот двуликий… – прошипел он, когда король, сидевший на лавочке, исчез за поворотом аллеи. – Совсем стыд потерял. Заставляет меня убить сына человека, который, пожалуй, был его самым преданным и верным другом, безропотным слугой и безжалостным мечом. Увольте… – он шел и размышлял обо всем, что сказал ему Людовик. – Неужели Филипп, каким-то чудом выжил? – он остановился и, подперев пальцами подбородок, задумался. – Нет. Это невероятно. Хотя… – Сугерий улыбнулся, его глаза потеплели, он вздохнул с облегчением и скрытой надеждой, осенил себя крестом. – Молодец, малыш…
Аббат вернулся в свой маленький домик, расположенный на острове Ситэ, сел за стол и, обмакнув перо в тушь, стал писать спешную и секретную депешу в Англию.