– Луи! Ну, так же нельзя! – покраснел Сугерий.
– Ладно, ладно, уж и пошутить нельзя… – Людовик подмигнул ему. – А кто у нас, по слухам, живет в блуде с прекрасной смуглянкой-мавританкой, а?..
– Сир! – Сугерий сделался пунцовым. – Я обращаю заблудшее дитя в лоно нашей истинной веры…
– Что-что?! – Людовик затрясся от хохота. – Куда ты ее лоно обращаешь?..
– Ваша пошлость, сир, как и ваша власть, безграничны…
– Прости, брат, прости… – Людовик обнял его. – Иной раз, понимаешь, хочется внести свежую струю в напряженный разговор.
– У вас, сир, поразительная манера все опошлить и отделаться смешками, особенно тогда, когда я завожу разговор на серьезные темы…
– Да уж куда серьезнее… – Людовик сделал вид, что расстроился на аббата.
– Если вы, сир, как и ваш покойный батюшка, любитель задирать юбки всем женщинам в радиусе пяти лье, то меня прошу не приравнивать к столь знатной компании.
– Господи! Сугерий! Ты, что, обиделся? Правда? Ну, прости ты меня, прости, ради Христа. Честное королевское слово – больше не буду! – Людовик обнял аббата.
– Зарекалась свинья желуди не есть… – проворчал Сугерий, который в глубине души уже давно простил шутки своего короля и друга, ведь они столько уже прошли рука об руку. Можно сказать, что он и не обижался. Он радовался тому, что его король все еще способен на шутки, значит его сердце все еще открыто дружбе и искренним чувствам.
– Значит, ты считаешь, что англичане, если конечно это они причастны к проблеме во Фландрии, сделают ставку на бастарда де Ипра? – Людовик снова вернулся к прерванному шутками разговору.
– Он или Тьерри. – Сугерий кивнул в ответ. – На остальных не стоит даже внимание обращать…
– Ладно. До завтра. Собирай, втихушку, самых преданных и верных, да и Гильома прихвати с собой. А заодно и нашему де Леви работенка привалит. Будет пасти его от всякой напасти, не приведи Господь… – перекрестился король.
– А заодно, сир, он будет подальше от глаз графа Тибо и его побитого братца.
– Ой, мама родная! – спохватился Людовик. – Без меня поедут, нам же еще предстоит разговор с графом Тибо о мире и любви… – он плюнул на пол.
– Он не поверит нашим словам и предложениям, сир…
– Поверит, если… – Людовик поднял глаза к небу.
– Если вы поставите Гильома на Фландрию, уж точно поверит. – Согласился Сугерий, прочитав мысли короля. – Только вот графа Шарля уж больно жалко…
– Жалко, не спорю. Зато его отец сильно осерчает и, возможно, предоставит свой флот для блокады Англии… – парировал Людовик.
– Надо еще будет доказать ему, что в смерти его сына виновата Англия…
– Может письмо, какое показать, мол, перехватили… – посмотрел на аббата король, – ты как думаешь?..
– Шито белыми нитками. Генрих плюнет на него и скажет, что не видывал и не слыхивал. Тогда наши морды, ох, как вытянутся…
– Тогда надо поймать шпиона англичан и желательно с тайными шифрами, перепиской и инструкциями… – не унимался король.
– Сир! Господи! Да не считайте вы англичан идиотами! Не будет такого никогда! – отрезал Сугерий.
– Ну не будет – значит, не будет… – равнодушно ответил король.
– Может, сир, спешно пошлем Шарлю отряд рыцарей для усиления?..
– Это только вспугнет врагов… – Людовик почесал свой мясистый нос. – Как Бог даст – так и будем действовать, идет?..
– Все-таки, сир, может быть нам взять, да и поддержать графа Шарля? – Сугерий вкрадчиво посмотрел на короля, но в его взгляде было столько силы и уверенности, что Людовик поежился. – Уж лучше иметь спокойную Фландрию, чем Фландрию, наводненную проходимцами и погрязшую в пучину междоусобиц…
– Поживем – увидим… – отмахнулся от него король. – Не надо, друг мой, так сгущать краски… – Людовик направился к дверям, давая понять, что намерен закончить разговор. Он резко развернулся и произнес. – Если Господу будет угодно забрать от нас его светлость Шарля, мы, будь покоен, сможем поставить на престол Фландрии Гильома Клитона.