Монахи услышали песню рулевого. Один из них встал и прошептал своему напарнику:
– Тихонько выходи и накрепко закрой дверь из каюты. Никто не должен выйти отсюда…. Ты меня понял?..
– А, как же вы, ребята?.. – испуганно вытаращил глаза монах.
– Мы будем здесь… – невесело подмигнул ему старший. Он вынул кисет, наполненный ядовитым порошком – У нас еще остались незаконченные дела. Примем долю вместе с Его высочеством, за него же и ответим сразу на Суде Господнем…
– Сир! Ваше величество! – К Генриху, который молился в церкви замка Дувра, вбежал перепуганный насмерть комендант порта. – Ваш сын, наследный принц Гильом, изволили отплыть одни из порта!..
– Тьфу ты, напасть… – тихо выругался король, прерывая молитву. – Куда ты смотрел, дубина! Я же приказал никого не выпускать из порта…
Комендант испуганно упал на колени и склонил голову.
– Ладно, ступай… – взял себя в руки король Генрих. – Мы отплываем сейчас же! Прикажи кораблям готовиться…
– Сир… – ответил перепуганный комендант. – Начался жуткий шторм! Выходить в море опасно…
Король поднялся с колен и подошел к окну часовни. Свинцовые тучи, как назло, заволакивали все небо.
– И, это лето называется?! – Вырвалось в сердцах у короля Генриха. Он повернулся к коменданту. – Проклятая Англия с ее вечными дождями, сыростью и дураками, как ты!..
– Сир… – комендант упал на пол часовни.
– Ладно, хрен с тобой… – тихо ответил Генрих. – Отплытие назначаем на завтра! Чтобы с первыми лучами солнца все были на кораблях! Кто опоздает или замешкается – повешу на реях!..
Он повернулся и посмотрел на Годфруа де Леви, который находился рядом с ним:
– Вот, понимаешь, какая незадача. Принц, как всегда, решил показать свой норов…
Годфруа тихо ответил:
– Дети всегда не слушаются родителей, сир…
– Вот, приеду в Нормандию, ей Богу, не посмотрю, что он принц крови и наследник престола! Скину с него штаны, да выдеру как непослушного козла! Ей Богу, выдеру, как следует…
Годфруа незаметно горько вздохнул, он понимал и знал, что больше король Генрих никогда не выдерет своего непослушного сына Гильома. Он даже не сможет его похоронить…
Короля, обедавшего в каюте вместе с де Леви и архиепископом Кентербери, отвлек оруженосец, который буквально вломился к ним, распахнув настежь дверь:
– Сир! Сир! Беда!.. – крикнул оруженосец, падая на колени перед Генрихом.
Король поставил кубок с вином, прервал беседу с архиепископом, и посмотрел на оруженосца:
– Ну, что там у тебя? Вечно ты, Оливье, кричишь, как резаный!..
Оруженосец поднял бледное, как смерть, лицо и прошептал синими губами:
– Сир, «Бланш Неф»…
– Что?! – Вскочил король и выбежал на палубу.
Годфруа и архиепископ выскочили вслед за ним. На палубе стояла могильная тишина, прерываемая тихим плеском волн, бьющихся о борта идущего судна. Придворные, рыцари и слуги толпились возле левого борта и смотрели куда-то.
– Пропустите меня! – Приказал король Генрих и раздвинул толпу. Он подошел к борту нефа и взглянул. Король закричал и закрыл лицо руками. – Нет! Нет! Не может быть!!!..
На воде плавали обломки бортов и оснастки корабля, на котором вчера отплыл его сын и наследник. Большинство деревянных обломков были выкрашены в белый цвет. Сомнений не было – это были жалкие остатки «Бланш Нефа». Скалистый берег устья Сены был буквально усеян мелкими и крупными обломками кораблекрушения.
– Спустить паруса! Шлюпки на воду! – Крикнул король. Он стал быстро раздеваться, стащил с себя высокие сапоги и прыгнул за борт.