– Сир! Смотрите! Это загораются костры англичан! Боже мой! Их сотни!..
Людовик грустно улыбнулся и похлопал его по плечу:
– Ты, мой дорого Клермон, видел хотя бы раз в жизни косаря, который бы не радовался множеству колосьев спелой пшеницы, выросших перед ним на поле жатвы?..
Ги де Клермон удивленно пожал плечами:
– Я и косарей-то толком ни разу не видел…
Людовик покачал головой:
– А, зря! Ни один косарь не заплачет, увидев богатый урожай пшеницы перед собой! Его руки зачешутся от радости и предвкушения доброй работы. Вот и нам, клянусь Господом, привалил на завтра богатый урожай. Лишь силенок хватило…
XII Катастрофа.
После обязательного молебна армия Людовика начала выстраиваться для своего решающего боя. Рыцари постарше подбадривали молодых воинов, нарочито громко смеялись и шутили, отгоняя от себя страхи и неуверенность.
Годфруа выделил из своей сотни рыцарей десять самых надежных и проверенных бойцов, приказав им разбить сто пятьдесят молодых рыцарей на группы по пятнадцать человек.
– Каждый из вас, ребята, – коротко сказал им напутствие Годфруа, – теперь отвечает за жизни и, самое главное, за храбрость этих юнцов. Делайте, что хотите, только удержите их от паники, когда нормандцы станут атаковать вас своей жуткой конной лобовой атакой…
– Сделаем, мессир сенешаль, не извольте переживать… – ответил за всех один из его рыцарей, седой рыцарь де Лонжюмо. – Сложим головы, но не побежим…
– Голову складывать необязательно… – Ответил ему де Леви, отъезжая от отряда рыцарей к королю. – А бежать нам просто нельзя, да и некуда…
Людовик сидел на коне в самом центре строя. Его окружали копейщики и арбалетчики графства Дрё. Прямо перед ним выстраивались части де Шомона, которым предстояло пробиваться через ряды врага первыми.
Правый фланг занимал мессир Бушар де Монморанси с рыцарством Вексена, своего лена и земель Ланнуа. На левом фланге разместились части мессиров де Муши и де Клермона.
– Ваше величество, где встать моим рыцарям и новобранцам из Монкруа? – Бодрым голосом спросил Годфруа у Людовика, с большим трудом он скрывал внутренний трепет от возбуждения предстоящим боем.
Людовик резко повернул к нему голову в шлеме и сказал:
– Как новички? Выдержат первый удар конницы нормандцев? Только, честно?..
Годфруа пожал плечами, потом отрицательно покачал головой:
– Не уверен. Уж больно, сир, они молоды и юны. Боюсь, что нам придется их оставить в резерве или для вашего прикрытия…
– Ты желаешь доверить мое охранение в битве неопытным юнцам?.. – Удивленно вскинул брови Людовик, сняв шлем и вытерев лицо.
– Да. Только им, и никому другому. – Утвердительно кивнул головой де Леви. – Вспомните меня, сир! Думаю, что честь охранять персону короля придаст им сил и уверенности в себе…
– Ладно… – махнул король. – Ставь их позади арбалетчиков и копейщиков. Посмотрим…
– Сир, где располагаться мне и моим рыцарям от Дрё?..
– Будь моим последним резервом… – Как-то глухо ответил Людовик, надевая свой шлем.
– Спешивайте рыцарей! – Приказал король Генрих своим командующим. – Пусть наши рыцари, как и во времена славных предков, пешим строем встречают врага!
Командующие отрядами пожали плечами и повернули коней, чтобы отъехать к своим частям, когда Генрих крикнул им вслед:
– Делаем три линии! Первая линия – спешенные рыцари, копья уткнуть в землю. Вторая линия – конные рыцари, третья линия – стрелки! Давайте, мессиры! И, да поможет нам Господь и Святой Георгий!..
Генрих сидел на высокой белой лошади, на вершине холма, с которого поле Бремюля было как на ладони.
«Полагаю, что франки станут прорубаться сквозь наши ряды… – подумал он, глядя на особенности построения противника. – Да, именно так они и поступят…»