Людовик поднял голову, улыбнулся и подмигнул ему:
– Прорвемся! Не из таких передряг мы с тобой вылезали! Верно?..
– Верно, сир!.. – Засмеялся де Леви.
Король налил еще вина, они выпили и, как-то незаметно, отступили назад все проблемы, невзгоды, исчезли дурные предчувствия. Они снова почувствовали себя полными сил, молодыми и бесшабашными юнцами. Лицо Людовика раскраснелось, он улыбался и шутил, вспоминая что-то из их общей молодости…
Незаметно наступил вечер, который они проговорили, не выходя из палатки Людовика…
Расстались они уже глубоко за полночь, когда ночное небо рассыпалось над головой де Леви мириадами звезд. Годфруа потянулся, расправляя затекшие плечи и спину, зевнул и ушел спать.
Посреди ночи в палатку, где спал Годфруа, вбежал перепуганный насмерть оруженосец и разбудил де Леви. Годфруа с трудом открыл глаза и увидел перед собой бледное, как смерть, лицо оруженосца. Он удивился, набежала какая-то холодная волна, которая, правда, тут же отступила.
– Что стряслось?.. – сонным голосом произнес де Леви.
– Мессир! Тут, такое!.. – выпалил растерянный слуга. – Вас срочно вызывает к себе Его величество…
Годфруа резко вскочил и, не умываясь, побежал к королю. Несмотря на позднее время, палатка короля Людовика была освещена факелами, возле нее уже толпились рыцари и оруженосцы. Годфруа вбежал в палатку, поклонился.
Людовик сидел, словно пораженный ударом молнии. В его дрожащей руке был зажат пергамент, лицо было серого цвета, взгляд отрешенный и подавленный…
– Сир!.. – сказал де Леви, но его дернул за рукав герольд короля, который шепнул ему на ухо:
– Тише, мессир сенешаль…. Погиб граф Бодуэн де Фландр…
– Как?! – вырвалось у де Леви.
Людовик поднял глаза, услышав громкий возглас де Леви, он глубоко вздохнул и произнес каким-то могильным голосом:
– Умер наш верный Бодуэн…. Письмо прислал Сугерий, он сейчас отправляет гонца к его двоюродному брату, мессиру Шарлю в Данию…
– А, причем, простите меня, здесь Шарль?.. – удивился де Леви.
Людовик резко поднялся и, с грохотом уронив стул, подошел к нему:
– Все притом… – ответил король. – Шарль единственный законный наследник по линии графа Робера!..
– А-а-а… – понял де Леви.
Король глядел всех рыцарей, собравшихся в палатке и возле нее, поднял голову и сказал:
– Мессир Шарль, хотя и воспитывался в Дании, предан и верен нам! Мы доверяем мессиру Шарлю, как сами себе! Одно только тревожит меня сейчас!
Наступило напряженное молчание, прерываемое возбужденным дыханием многих рыцарей. Людовик покачал головой и, оглядев воинов, сказал:
– Теперь, после смерти графа Бодуэна, рыцарство Фландрии не сможет нам помочь в войне с Генрихом! А это, мессиры, очень и очень плохо…
Рыцари заволновались, король поднял вверх руку, призывая успокоиться, и произнес:
– Всем отдыхать до конца недели! Из лагеря никуда не выезжать! Приспустить флаги и поднять черное знамя траура! Отослать гонцов к королю Англии с известием о гибели графа Бодуэна и объявлении десятидневного траура!..
Рыцари стали выходить из палатки короля. Людовик, глядя на уходивших воинов, произнес:
– Мессиры де Монморанси, де Муши, де Леви и вы, де Клермон, останьтесь! Нам надо еще поговорить…
Командиры крупных отрядов остались в палатке Людовика. Король, убедившись, что все остальные рыцари ушли, сказал:
– Мессиры! Дело приняло крайне серьезный поворот! Смерть графа Бодуэна словно лишила нас правой руки! Его рыцарство уже не сможет в этом году принять участие в войне. К тому же, опасаясь атаки на графство Перш, я оставил все рыцарство графства для обороны наших западных рубежей, в том числе и Дрё!