XV Дрё де Муши.
Почти два года незаметно пролетели для Годфруа де Леви в походах и стычках с непокорными и своевольными вассалами короны. Были
Потом были проводы крестоносцев, уходивших в
Рождество и Пасху Людовик провел в Париже, постоянно находясь при своём отце, короле Филиппе. Опасения Сугерия, касающиеся интриг семейств де Рошфор и их настойчивых попыток связать узами брака свою молодую и красивую дочь и принца, начинали приобретать реальные очертания. Всё чаще король вместе с принцем приглашал на трапезу Ги де Рошфора, слащавые и вкрадчивые речи которого, всё чаще и чаще, вызывали приступы глухой раздражительности у Людовика.
Но с этой проблемой, всё же можно было как-то справиться. Сугерий и верные ему люди сумели, всё же, откопать некоторые древние бумаги, которые, пусть косвенно, но подтверждали кровное, пусть и отдаленное, родство. Брак всегда можно было опротестовать у папы Римского.
Вторая проблема больше беспокоила Людовика. После необъяснимой смерти графа Симона де Монфора, ставшего ему вернейшим и преданнейшим соратником, земли родового домена перешли к его сыну, Амори де Монфору, более подверженному влиянию своей сестры Бертрады, незаконной супруги его отца, короля Филиппа. После смерти Симона, владевшего частью земель графства Дрё, принц возвратил все переданные графу земли в Дрё под свою опеку. Рыцари, владевшие ленами от покойного графа, принесли присягу лично Людовику, как властителю графства и сюзерену. Эти законные действия принца возбудили такое озлобление в семействе Монфоров, что Людовик немного растерялся. Потом, принц сообразил, что это только на руку ему и его приверженцам. Людовик отправил комиссию, во главе с преподобным прелатом Гуго де Сен-Виктор, для рассмотрения «неких жалоб на притеснения» в землях самих Монфоров.
Опасное гнездо зашевелилось, и это позволило Сугерию и остальным сторонникам Людовика вычислить приблизительно всех его участников.
Амори де Монфор стал на публике открыто оказывать знаки королевского внимания
Старый Антуан де Сент-Омер и его помощники старались, не покладая рук, подготовить к весне ещё часть молодых новобранцев, среди которых уже стали появляться младшие сыновья более родовитых, чем прежде, сеньоров. Помимо молодого Монморанси, отец которого с трудом набрал положенную сумму штрафов и уехал в Испанию, к принцу приехал на услужение младший сын графа Анжуйского,
Сугерий за зиму и весну 1102 года наметил несколько новых экспедиций для Людовика. Все они должны были пройти в пределах его родового домена, чтобы навести порядок в ближних округах Парижа, обезопасив себя на будущее и обеспечить нормальное и беспрепятственное сообщение между Парижем и северными сеньориями, верными короне. Первым, по плану Сугерия, должен был стать наш старый знакомый де Муши, распоясавшийся, было, в округе Бовэ, но, после того, как Людовик сурово обошелся с его союзником Монморанси, в этом году присмирел и вел себя в целом пристойно. Тем не менее, именно по нему планировался первый удар. Благо, что жалоб ни неправедные действия де Муши и его людей накопилось уже предостаточно. Это давало Людовику возможность атаковать своего врага…
Принц решил действовать незначительными силами. Он взял с собой две сотни рыцарей и две сотни арбалетчиков. Коннетабля де Нанси Людовик решил пока оставить в Париже со всеми остальными частями и быть готовым выступить по его приказу. Многие из его рыцарей, получив земли, были оставлены Людовиком на местах. Так, Матье де Три и его сотня оставались на землях Монморанси, контролируя процесс умиротворения. Пьер де Монтонкур и его вассалы оставались в своих ленах аббатства Сен-Дени. Вместо Ангеррана де Шомон, назначенного принцем сенешалем графства Вексен, командиром сотни был назначен Годфруа де Леви, самый верный и преданный принцу рыцарь. Второй сотней рыцарей командовал виконт Бернар де Понтье, считающийся теперь самым опытным из всех командиров рыцарей. Арбалетчиками командовали Жиль де Кран и Готье де Перш…
Чтобы угодить своему новому союзнику, графу анжуйскому, Людовик взял с собой в поход Фулька, присланного к нему в обучение. Несколько моложе принца, Фульк был более щуплым и не таким высоким, как Людовик. Но, его отличала отличная выносливость и сообразительность. Объявив публично о направлении его похода, Людовик предполагал, что де Муши не станет сопротивляться и покорится воле своего сюзерена.
Но, он просчитался. Дрё де Муши был не из разряда пугливых людей. Сейчас, когда Людовик, словно хищный волк со своей стаей, кружил вокруг его земель, карая то одного, то другого непокорного вассала, де Муши решился не класть свою голову безропотно под секиру принца. Он спешно собрал всех своих рыцарей, воинов, среди которых оказалось много бывших наемников Монморанси и Фонтенэ, нанял около сотни брабантцев и принялся поджидать Людовика.
Войско де Муши оказалось довольно-таки приличным. Около трех сотен рыцарей и конных воинов и порядка двух с половиной сотен пеших стрелков и копейщиков, преимущественно
Замок Дрё де Муши был довольно крепким, но всё ещё комбинированным. Башня донжона была уже каменная, в три этажа, плюс высокая деревянная дозорная и стрелковая площадки. А вот внешние куртины и башни были все деревянные, хотя при этом окружены широким и глубоким рвом. Самое широкое и глубокое место рва располагалось как раз напротив ворот. К ним вел мост, довольно-таки широкий, который позволял спокойно разъехаться повозке и всаднику.
Пример Монморанси не испугал де Муши, скорее наоборот, придал ему сил и какой-то внутренней одержимости и веры в то, что судьба будет к нему более благосклонна, чем к его бывшему союзнику. Единственное, чего не хватало мессиру де Муши, так это политической чуткости. В этом случае, он смог бы увидеть четкое стремление принца Людовика «проложить» направление к северу и северо-востоку королевства, к землям Понтьё и Фландрии, своих верных и надежных вассалов. Людовику мешали это сделать многие, но, прежде всего, Дрё де Муши и граф Эбл де Руси, чьи лены располагались, как раз в этом, злополучном для них, направлении экспансии Людовика…
В апреле, когда дороги погрязли в распутице, но местами уже просыхали, Людовик выдвинулся в направлении земель сеньора де Муши. Первую сотню рыцарей, которой командовал Годфруа де Леви, принц оставил с собой, как и всех конных арбалетчиков. Виконту Бернару де Понтьё и его сотне, Людовик приказал скрытно продвинуться к замку де Муши и, стараясь не привлекать лишнего внимания, затаиться в лесу рядом с замком. Виконт убыл вперед основной части войска на два дня раньше основного выхода.
Людовик построил свои части, идущие на марше так. В авангарде ехала сотня арбалетчиков Готье де Перша, в середине шла сотня де Леви и свита принца. А арьергард составляла сотня стрелков Жиля де Кран и обоз. Людовик ехал степенно, его трубачи, словно нарочно стремясь предупредить противника о своем скором подходе, постоянно трубили в рога. Местечки, деревни, замки и все их обитатели высыпали навстречу Людовику и его отряду, сеньоры оказывали уважение и почести наследнику.
Суровые испытания, которые претерпел рыцарь Годфруа де Леви, сильно изменили молодого воина. Людовик успел порядком соскучиться по своему бывшему слуге, балагуру и шутнику. Годфруа старался казаться прежним, только страшный шрам на лице как-то не увязывался с его шутками и веселыми историями. Единственным, что сильно изменилось в поведении де Леви, были его глаза, грустные и холодные. Людовик догадывался о возможной причине этой перемены и, периодически охватывающей Годфруа, тоски. Сеть кровавых преступлений, которым не находилось оправдания в сердце и душе де Леви, тяготили его. Сватовство, обещанное королем, несколько откладывалось, причем каждый раз, по различным причинам. Сначала королю было некогда, приехал герцог Робер Нормандский, надо было подготовить его к возможному перевороту в Англии. Затем, другое, потом следующее… Руки Филиппа, как-то не доходили до дел своего незначительного слуги. Вот и сейчас, Филипп сослался на какие-то очередные и неотложные проблемы в королевстве…
Подъехав к де Леви, возглавлявшему колонну своих рыцарей, Людовик хлопнул его по плечу и сказал:
– Что нос повесил? Вспоминаешь глазки мадемуазель Луизы де Лузиньян?…
Годфруа вздрогнул, повернул голову и, посмотрев на принца глазами, пустыми от безысходности, ответил:
– Да, сир… Только, все бесполезно… Безземельный, к тому же урод! Вы только взгляните, какой у меня шрамище – в пол-лица!
– Э, брат мой, да ты порядком скис! Тебя нельзя будет допускать к винным подвалам в королевстве! – Попытался он пошутить.
– Почему?.. – не понял подвоха Годфруа.
– Почему, почему… Потому, что от одного твоего кислого вида все вино в королевстве превратится мгновенно в уксус! – Захохотал Людовик.
– Спасибо, сир… – ответил де Леви и понуро опустил голову.
– Слушай, Годфруа! Ты ведь мой человек, или нет? – Опять не унимался Людовик, покачиваясь рядом в седле.
– Ваш, сир…
– Клянусь тебе… когда вернется из похода герцог Гильом Аквитанский, я лично поеду тебя сватать… – ответил принц.