Сугерий внимательно рассмотрел пергаменты, нахмурился и спросил:
– Шестой пергамент, судя по всему, уехал?..
Годфруа сжал кулаки и сказал:
– Уехал. Но, недалеко. Он сейчас в Руане. Вместе с Гуго де Биго младшим, судя по всему…
Принц посмотрел на него и Сугерия, ничего не понимая:
– О чем это вы?..
Сугерий вздохнул и ответил:
– Рыцарь де Леви вернул бумаги, кроме одной. В этой бумаге наша переписка с мессиром герцогом Аквитании. Там практически ясно написано, что мы поддерживаем Гильома в его нападении на земли Тулузы…
– И все? Такая ерунда… – кисло отмахнулся Людовик. – И, ради такой ерунды, стоило рисковать моими рыцарями?..
– Это не ерунда, принц. Это, совсем не ерунда! Напасть на земли крестоносца – большой грех! А напасть на земли с позволения короля Франции, который обязан охранять и защищать их, грех вдвойне! За эту бумагу, за ее наличие, папа Римский теперь сможет, совершенно спокойно, лишить, вашего отца и вас лично, короны Франции…
Людовик сел на скамью, подперев лицо рукой. Он задумался.
– Что теперь нам делать? – Спросил он, подняв глаза на Сугерия.
– Ехать в Руан и забирать пергамент… – пожал плечами Сугерий. – Мессир де Леви уже опытный в этих делах рыцарь…
– Эй, монсеньор! Хватит делать из меня убийцу, урода и сволочь! Вы меня, хотя бы раз, спросили о том, хочу ли я это, или нет?!..
Сугерий склонил голову, задумался, подбирая слова. Он ответил:
– Прости. Прости нас, прости меня, если сможешь. Только пойми, что кроме тебя, у принца никого больше нет! Он не может довериться другим людям! Даже тогда, когда король посылал тебя в Англию…
Он замолчал, не решаясь продолжить.
– Говорите, монсеньор, я готов услышать всю правду… – спокойно сказал де Леви.
Сугерий посмотрел ему в глаза. Годфруа прочел в них боль, спокойную уверенность в правоте и решимость.
– Так вот. – Сказал Сугерий. – Когда вас решили направить в Англию, мне был дан приказ… убить вас на обратном пути…
Наступило напряженное молчание. Принц смотрел на него расширенными глазами, потрясенный услышанными словами.
– Это сейчас неважно, кто отдал такой приказ. Я просто чуть-чуть исказил, вернее сказать, подправил его, приказав убрать только одного.
Он взглянул на де Леви. Годфруа шатался от шока…
– Ты понял, о ком шла речь? То-то. Насчет тебя я приказал… – Сугерий замолчал. – Короче. Ты жив только потому, что я не решился убрать тебя. Я верил в тебя, верил в твою любовь к принцу, в твою верность, честь и преданность!..
– Боже мой! Какие громкие слова! – Завелся Годфруа. – Какая поэзия! Вашими устами, Сугерий, только мед пить! Послушайте! Великий палач! Меня не надо дурачить! Лучше бы вы убили меня тогда, на корабле! Я, как дурак, метался и искал Жана! А он…
Годфруа сел на песок дорожки, бессильно опустив голову на грудь.
Людовик, который до этого просто сидел и молча слушал их перепалку, подошел к де Леви, сел рядом с ним и обнял его голову, прижав к себе:
– Прости. Я не знал… – Сказал тихо Людовик, прижимая голову Годфруа к себе. – Честно. Я не знал. Не знал…. Не знал…
Сугерий подошел и присел возле них:
– Ваше высочество. – Сказал он. – Годфруа! Поверьте мне, пожалуйста! Корона Франции окружена не только одними рыцарями. Ее окружают всякого рода подонки, мразь и сволочи. Простите, что мне пришлось так больно ранить душу честного рыцаря. Иного выхода у меня не было…