Времена года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Осмелев, железнодорожник внимательно разглядывал незамысловатую обстановку комнаты: старый шкаф, двуспальная кровать с периной и горкой подушек, как принято застилать в селах. На одной из стен гость заметил большой выцветший квадрат: раньше здесь висела икона. На узкие окна опущены видавшие виды деревянные жалюзи.

— Эту квартиру мой отец получил от шахты, — снова наполняя стаканы, сказал Матэ. — Когда мои сестры повыходили замуж, мать упросила меня переехать жить в этот дом. Бедняжке не хотелось оставаться одной. После ее смерти у меня отпало всякое желание перебираться в город. Правда, рано или поздно придется уезжать отсюда, шахта все время расширяется. Под нами на глубине ста пятидесяти метров находится забой, в котором работают шахтеры.

Железнодорожник испуганно вздрогнул:

— Не хватало еще только, чтобы земля под нами обвалилась.

— В поселке под многие дома уже пора подводить крепежные стойки... — продолжал Матэ. — Что касается меня, то я охотно остался бы здесь. Эта квартира меня вполне устраивает. Здесь я вырос, и эти места мне дороги.

— Вам?! — воскликнул железнодорожник, освободившись от своих дум. — Да вам не здесь, а во дворце следовало бы жить! Это я вам точно говорю! — И он с силой стукнул кулаком по столу.

Вскоре захмелел и Матэ. И вновь, вот уже который раз за вечер, перед его мысленным взором появился Крюгер, хотя Матэ и старался не думать о нем. Крюгер крепко-накрепко запал ему в душу. Самым ужасным для Матэ было то, что в его память навсегда врезалось блестящее от пота лицо Крюгера, озаренное широкой радостной улыбкой, запомнились его голубые глаза и тяжеловатая, но подвижная фигура.

— Мне сорок пять лет, дорогой друг, — начал захмелевший железнодорожник. — Скоро вы поймете, что это самый плохой возраст для мужчины. Вам, так и быть, признаюсь: ведь когда-то я мечтал стать путешественником. Мечтал объездить весь мир. Хотел побывать в Тибете, в Африке! Поплавать в Тихом океане!.. Было время, когда я чувствовал, что сидеть на одном месте просто не могу, мне нужно все время ездить и ездить... — Гость устало опустил голову на грудь. — Вот вы сейчас, наверное, думаете: «Ну и глупый же этот железнодорожник! Сколько ездит на своем поезде и все никак не наездится!» Да вы себе и представить-то не можете, какие чувства одолевают человека, который постоянно трясется в багажном вагоне, прицепленном к черному от копоти паровозу. И, несмотря ни на что, я до сих пор не расстался со своей юношеской мечтой! А ветер несет в багажный вагон гарь и копоть от паровоза, дыши ими, пока тебя не начнет выворачивать наизнанку. Но вам этого не понять, вы ведь считаете, что я разъезжаю туда-сюда в свое удовольствие.

Железнодорожник растянулся на диване и задремал, однако вскоре очнулся.

— У вас нужно учиться, — проговорил он, показывая пальцем на Матэ. — Если бы мне не было сорока пяти, я стал бы у вас учиться жить, честное слово! Товарищ Крюгер, мой сосед, очень много хорошего рассказывал о вас...

Железнодорожник еще раз помахал Матэ рукой и исчез в конце улицы.

Когда он скрылся из глаз, Матэ пошел по парку. Повсюду голые ветви, розовые кусты втоптаны в землю. В конце парка возвышалось здание областного комитета партии. На сером фронтоне выбоины от пуль. Вход в здание, оформленный в античном стиле, основательно обезображен пулями. Одна из колонн валялась недалеко от лестницы. С северной стороны, выходящей на главную улицу, здание уже одето строительными лесами. Напротив изуродованного входа под каштанами стояла «Победа» синего цвета.

Машина эта в настоящий момент была единственным транспортным средством обкома, способным передвигаться. Матэ внимательно осмотрел машину и, как человек мало смыслящий в ней, постучал по кузову, решив про себя, что весной, когда снова придется разъезжать по районам, надежнее всего будет оседлать свой велосипед, как он это делал ранее.

Матэ прошел в свой кабинет. Возле печки стояло ведро с углем и растопкой. Уборщицы занимались растопкой печек еще на первом этаже. Матэ наложил в печку угля и затопил ее. Занимаясь этим, он запачкал руку и повязку на ней и, отойдя к окну, вытер руку платком.

Кабинет его располагался на третьем этаже, а окна выходили на городской бассейн. Матэ смотрел на высохшие бассейны, в которые ветер еще осенью набросал сухих листьев с каштанов, на ряды пустых кабинок для переодевания, поблекший зеленый цвет которых напомнил ему о давно прошедшем лете, на полукруглую каменную террасу, где в купальный сезон по вечерам играло молодежное трио.

Невольно думая о Крюгере, Матэ пытался вспомнить, что же ему предстоит сегодня сделать. В половине девятого на столе зазвенел телефон. Матэ снял трубку и сразу же узнал мелодичный, по-дружески теплый голос человека, который ему звонил. Последний раз этот человек приободрил Матэ перед самым рождеством.

— У нас в обкоме организуется отдел по работе с шахтерами, — сказали ему тогда по телефону. — Будешь работать в этом отделе?

Сейчас этот голос сказал:

— Посылаю к тебе человека. Он ищет любую работу. Пока выяснится его дело, пристрой его куда-нибудь. Он согласен на все.

Матэ отложил дела. Через несколько минут дверь отворилась и на пороге появился Агоч, которого Матэ не видел уже много лет. Изменился он мало: разве что похудел немного, вернее, осунулся, на лице уже не было прежней хитроватой улыбки, да и жесткие рыжеватые волосы заметно поредели. Но и похудевший, Агоч все же заслонил собой всю дверь.

Побледнев, Матэ встал из-за стола.

«Боже мой! — подумал он. — Теперь опять все-все вспомнится...»

Зима

Землю завалило толстым слоем снега. В девять часов вечера термометр показывал больше тридцати. Солдаты сильно страдали от холода.

В землянке перед нарами на большом железном противне горел древесный уголь. Капитан, погрузившись в свои невеселые думы, сидел за низким, сколоченным из грубых досок столом. Свет «летучей мыши» освещал его задумчивое лицо и костистые пальцы рук, которыми он подпирал голову. На одном из пальцев поблескивали два кольца. В полку капитан был единственным офицером, над которым не подсмеивались солдаты.

Позади капитана на узкой скамейке сидел, закутавшись в несколько грубых солдатских одеял, Матэ, прижимая к груди крохотную рождественскую посылочку, которую ему вручили сегодня вечером. Посылочка состояла из нескольких конфет и пачки печенья.

Стрелки на часах показывали половину третьего ночи, но в землянке никто не спал.

— На Новый год начпрод обещал выдать каждому по бутылке французского шампанского. Из немецких трофеев, — произнес Матэ, поправляя угли на противне. Он даже несколько раз подул на них, чтобы они быстрее разгорались.

Капитан протянул руки и взял котелок, на дне которого еще осталось немного черного кофе. Жадно выпив кофе, он на миг взбодрил себя, словно выпил не кофе, а палинки.

— Французское шампанское? — грубо переспросил он. — В последний раз я пил шампанское в «Синей бухте». Если не ошибаюсь, было это ровно год назад.