Исход Русской Армии генерала Врангеля из Крыма: читать начало книги онлайн

Запорожская Сечь была почти недоступна в те далекие времена, и ее история — целая легенда. Теперь наступили новые времена с невероятной для того времени техникой, когда неуязвимость старой Сечи отпала совершенно. Новым запорожцам, как стали называть себя марковцы, пришлось вести борьбу на старых местах новыми средствами и такие же новые средства испытывать на себе.

Остров обтекали два рукава: с восточной стороны — Новый Днепр, шириною до 150 шагов, глубокий и с быстрым течением; с западной — Старый Днепр, шириною шагов в сто, имевший пять бродов по грудь и один по пояс. Чтобы удерживать остров, нужно было прежде всего обладать им полностью и затем иметь на нем орудия, так как три брода не могут наблюдаться с восточного берега Днепра; попытки установить телефонную связь с батареями через широкий и быстротекущий Днепр не удались; чтобы перевезти часть батарей на остров, и для этого есть средства — пароход, оказавшийся в полной исправности, и баржи, мешал скалистый берег острова и наблюдение противника, у которого с высокого западного берега тот был как на ладони. К острову можно подплыть только в одном месте от пристани. И конечно, только ночью.

12 сентября противник с сильной поддержкой своей артиллерии перешел в наступление. 1-й полк, ища спасение от сыпавшихся на него снарядов, с такой стремительностью перешел в контратаку, что моментально смял красных, нанеся им, спасавшимся по бродам, большие потери, и занял весь остров. Но одному полку удерживать остров в десять верст длиною было не по силам, и туда были переброшены два батальона 2-го полка, ставшие на северной его части. В последующие дни красные ежедневно пытались ворваться на остров; иногда это им удавалось, но всегда они были сбрасываемы в Днепр. Особенно сильное наступление они повели 17 сентября, навалившись на 1-й полк, два батальона которого вынуждены были отходить от бродов под сильным обстрелом легких, гаубичных и 42-линейных батарей. Разрывы снарядов производили страшное впечатление: «Будто в воздух взлетали огромные подсолнухи, вырванные с корнем». Красные уже поднимались и на возвышенную часть острова, тесня 2-й полк.

Положение создавалось критическое, но в контрнаступление перешел резервный батальон 1-го полка, и вместе с отходившими ротами он прорвался через заградительный огонь и ударил «в штыки». В лесу шли отчаянные схватки. Красные спасались по бродам, и их уносило течение. У одного брода они было задержались благодаря поддержке своих батарей, но их скопление разнесло огнем единственное стоявшее на острове орудие. Красным дорого стоила эта попытка, но и 1-й и 2-й полки потеряли свыше 150 человек.

Орудие, стоявшее на острове, было втянуто туда с огромным трудом с помощью трех пар волов, и то после сложной подготовки. Чтобы переправить следующие орудия, требовались сутки. Когда шел последний жестокий бой, они, как ни торопились стать на позицию, так и не успели сделать ни одного выстрела.

С 18 сентября на острове было сравнительно спокойно, если не считать непрерывный обстрел и нащупывания места переправы на Хортицу. Зато резко похолодало и падал осенний дождь, усиливая сырость, в которой приходилось стоять 1-му полку. Бойцы, конечно, находили цель и смысл стояния на острове: не просто удержать остров, но и быть готовыми для какой-то задачи на западном берегу Днепра. Не напрасно же на острове собраны пять батальонов, не напрасно ведется пристрелка, и даже стреляют новые батареи из колонии Шепвиз (две Дроздовские гаубичные батареи германских орудий, которые прислала Болгария). Наконец на остров стал наводиться мост.

Постройка его была поручена полковнику Чибирнову^{100}, командиру Марковской инженерной роты. «Мост должен быть построен с расчетом, чтобы по нему могли проходить тяжелые орудия, — сказал генерал Кутепов. — Найти и использовать все, что возможно». Затем было дано добавочное задание — приготовить все для наведения моста с Хортицы на неприятельский берег. Если второй мост через неглубокий рукав можно было поставить на козлах, то для первого, во всю его длину, при большой глубине, это было невозможно. Есть три баржи, есть устаревшие три парных цилиндра, когда-то служившие на понтонной переправе Кичкаса, но их недостаточно. Оставалось идти на риск и ставить баржи не вдоль течения, а поперек. Риск огромный: нужны крепкие якоря, цепи и подходящее дно реки. Нужно было подготовить подъездной путь и, главное, путь на острове, где без взрывов каменного берега не обойтись.

И еще — противник не должен пристреляться к месту наводки моста, скрытой возвышенной частью острова. Работа днем должна немедленно прекращаться, когда появлялись неприятельские аэропланы; никакого движения от города к мосту днем; склад материалов должен быть далеко в стороне. Работу приходилось вести только по ночам. Вторично приезжал генерал Кутепов и сказал полковнику Чибирнову и его помощнику по понтонной части, капитану Носовичу^{101}: «Через двое суток мост должен быть готов».

Тоскливо протекало время на острове, особенно в 1-м полку. Холод и сырость. Разложить костры можно было лишь с риском навлечь огонь артиллерии. Никаких отпусков в город. Лишь вечерами, когда не было ветра, до них доносилась игра полкового оркестра, располагавшегося где-то под скалой в восточной части острова.

«Запорожцы XX века» сравнивали свое положение с прежними запорожцами, и конечно не в свою пользу. Пусть те тоже питались из общего котла, но у них было вино. А теперь? Можно было сколько угодно набрать ковшей для вина из черепов врагов, но — увы! — нет вина. А как бы оно согрело и развеселило. Немного отвлекло от тяжелой обстановки влитое в роты пополнение. «Уже в ротах по 40–45 штыков. Приличные роты. Можно воевать!» — записал на острове один из командиров.

Отличные стоянки выпали для батальона 2-го полка в Александровске и 3-му полку в Вознесенском. Какая красота это село; точь-точь как в описаниях Гоголя: вишневые сады, пирамидальные тополя, типичные хохлы и хохлушки с их языком и песнями, с их галушками и даже вишневой наливкой. А там, внизу, — Днепр. Сами по себе пелись песни — «Гой, ты Днепр, там наш широкий…», декламации из Пушкина и Гоголя… «Редкая птица долетит до средины Днепра…»

«А вот мы не полетим, а через Днепр переберемся», — размечтались марковцы, уже имея основания, что их дальнейший путь через Днепр.

Как нельзя лучше сложились взаимоотношения с населением, и они оставались такими же после одного смутившего марковцев случая. В сельском театре 3-й полк организовал концерт с выступлением полкового хора, солистов, жонглеров. Когда хор запел «Як умру, то поховайте», все местные жители встали, а марковцы продолжали сидеть. Но концерт прошел спокойно, и добрые взаимоотношения продолжали оставаться. Оказалось, что никакого самостийничества здесь не было.

Чинам 3-го полка доступен был и город. Каждый день туда ходили группы отпускников: в хозчасть — для приведения в порядок обуви или обмундирования и одновременно — походить по городу, зайти в кофейную выпить кофе с пирожными, завести знакомства, побывать у знакомых. Каждый такой выход сильно радовал и развлекал. В Александровске о Петлюре, о махновцах отзывались недоброжелательно; при упоминании о «незалежной» Украине пожимали плечами. В городе все дышало «Русью». Особенно радовалась молодежь. Но была война, и снаряды рвались по городу. Это единственное, что беспокоило. Марковцам приходилось удивляться вопросу зрелых людей: «И зачем эта война?» Утверждение же всех было одно: «Лучше пусть красные не приходят».

3-й полк устроил концерт и в Александровске в пользу больных и раненых, лежавших в разных городах и находившихся в разных условиях. В Мелитополе, в Симферополе уход был сравнительно хорошим, но, например, в Евпатории, в госпитале Донского корпуса, условия были отчаянные: не хватало не только постельного белья, не только нательного, но не хватало медикаментов, перевязочных средств и даже медицинского и санитарного персонала. Раненые подолгу оставались без перевязок. Один марковец писал своей «семье» — в полк: «Поразительная картина у нас в госпитале: раненые марковцы ухаживают за ранеными; более — врачуют их и свои раны. Если бы не капитан Цымбалов^{102} (медик 3-го курса, служивший в 3-м полку оперативным адъютантом), мы бы все сгнили от своих ран. У нас раненые кормят раненых. Не хватает посуды, ложек, едим по очереди. Пища невкусная, полуголодная…» Нужна была помощь. Одних отчислений от скудного жалованья, посылок продуктовых, бельевых было недостаточно.

Концерт прошел блестяще во всех отношениях. Поразило, как восторженно жители города приветствовали на концерте генералов Кутепова, Писарева, Бабиева и молодого генерала Туркула, о котором только что узнали, что он с дивизией буквально разгромил красных и с кубанцами даже занимал станцию Синельниково.

Конечно, главной темой разговоров марковцев было — «Куда пойдем?». Ясно — за Днепр. Но что там может сделать одна дивизия? А затем — уйдет дивизия на тот берег, кто же останется на этом? Правда, сообщили о больших успехах Донского корпуса, который занял Мариуполь, почти дошел до Дона, в Донбассе дошел до Юзовки; взял тысячи пленных, бронепоезда. Но какой теперь фронт?

Цель наступления марковцам представлялась одна — принудить противника очистить Каховский тет-де-пон. Допускали такую комбинацию: их дивизия перейдет Днепр, завяжет там бои, привлечет на себя силы красных, а II армия тем временем примет непосредственное участие в «ликвидации Каховки». Однако как это маловероятно, ведь до Каховки полтораста верст…

И вот «солдатское радио» сообщило о подходе к Александровску Корниловской, а затем Кубанской казачьей дивизий. Ну, с такими силами задача представлялась вполне разрешимой. Итак — за Днепр!

О том, какие силы красных стояли за Днепром, разговора не было. Но они, конечно, командованию известны: о них дают сведения партизанские отряды, сидящие в плавнях. Самый большой из них, в несколько сот, атамана Володина, и другой, едва в сотню человек, атамана Прачана, к северу от города. Первый был в ведении командира 1-го полка, второй — командира 3-го полка. Однако первый не внушал доверия и определенно отказывался уходить из плавней даже тогда, когда боевые действия отодвинутся далеко от них, тогда как второй выразил полное согласие продолжать борьбу с 3-м полком, включившись в него как команда разведчиков.

На правом берегу Днепра

Рассуждения марковцев относительно действий Русской Армии в ближайшем будущем были правильны, но они относились лишь к первому этапу плана, который решил выполнить генерал Врангель. План его заключался в следующем: II армия переходит Днепр у Никополя и с поддержкой частей I армии, которые перейдут Днепр с Хортицы, прежде всего принуждает противника очистить Каховский плацдарм, а затем ведет наступление в западном направлении вплоть до польской границы, откуда начнет боевые действия 3-я армия, сформированная в Польше из интернированных там русских, в числе 80 000 человек. Будет очищен юго-запад России и образован заднепровский фронт. Расчет был на продолжение войны между Польшей и Советами. Этот план генерала Врангеля, во второй его половине, марковцам, конечно, известен не был.

Согласно плану, Марковская дивизия должна перейти Днепр и закрепить там за собой тет-де-пон. С него начнется наступление двух пехотных и одной конной дивизий. Но этот план был изменен — никаких тет-де-понтов, а наступать прямо с острова.

22 сентября. Мост через Новый Днепр готов. Переехали на остров несколько батарей. Ночами туда перевозились козлы, настил для малого моста, лодки. Все складывалось скрытно в лесу. 23 и 24 сентября командиры батальонов 3-го полка вызывались на остров и изучали местность у второго с юга брода, названного Бурвальдовским, т. к. к нему с запада подходила лощина от колонии Бурвальд, в двух верстах от него. Им было сказано: здесь будут проходить 1-й и 3-й полки; 2-й — по более северным бродам; через южный, где будет мост, — корниловцы и кубанцы. Переход Днепра после короткой артподготовки.

Как выглядело место переправы? На опушке леса — валик нанесенного песка, затем шагов 30–40 — песчаный берег; дальше — русло Днепра в 100 шагов, снова песчаный берег в 50 шагов, валик песка, полоса кустарников и деревьев и круто подымающийся высокий край реки. Позиция противника по валику наносного песка, перед ней устанавливается проволочное заграждение; по высокому краю берега также окопы. В окопах много пулеметов. Несколько батарей их пристреляно к броду. Брод? Ясно виден — песчаный, глубиной по пояс, но только в своей наиболее мелкой части; влево он круто обрывается и вода совершенно темная; вправо глубина увеличивается постепенно; течение быстрое.

Объявлено: переходить Днепр полки будут побатальонно и неизбежно, ввиду узкости брода, не только поротно, но и каждая рота змейкой. Объявлено еще — наступление в 5 часов 25 сентября после короткой артподготовки. Обсуждался вопрос, когда можно ожидать наиболее сильного сопротивления противника — в момент переправы или потом, когда он направит в бой свои резервы.

В ночь на 24-е все Марковские батареи переправились на остров. Не могла оставить свой участок лишь 1-я батарея. Накануне к старосте колонии Павлокичкас пришли красные и приказали ему к 28 сентября приготовить возможно большее число подвод. В батарее переполох. Как смогли красные, не замеченные охранением, перейти Днепр, быть у старосты и также незамеченными уйти обратно? Пришлось батарею оставить на месте.

В ночь на 25 сентября, с наступлением темноты началось непрерывное движение частей по мосту на остров. Строго соблюдая расписание, шли части Корниловской дивизии, Кубанская казачья, Конный дивизион Марковской дивизии, 3-й полк. Вся эта масса, соблюдая полную тишину, растворялась в темноте в лесу южной части острова.

3-й полк перед выступлением построился в каре и выслушал молебен. Оказалось, что молебен был не просто перед боем, но и по случаю наступающего дня святого Сергия Радонежского, дня памяти Шефа, генерала Маркова, Обще-Марковского праздника, он же и праздник 1-го полка. Итак, этот день начнется весьма серьезным боем. Его нельзя не отметить крупным успехом. Тихо разговаривая, шли марковцы. Вспомнили, что и день своего праздника начали боем; в бою провел свой праздник и 2-й полк. Разговоры прекратились, когда подошли к мосту; прошли по нему сильно разреженным строем. Скрипел и качался мост, бурлила под ним темная вода. На баржах у якорей дежурили понтонеры. Было несколько жутко. Наконец полк подошел к месту, с которого начнет атаку.

25 сентября. Тишина. Ни одного выстрела. Ни в одну из предыдущих ночей красные не вели себя так спокойно. Ждали атаку? Но если бы ждали, то, наверно, артогнем обстреливали бы лес, в котором сосредоточились тысячи три штыков, десятки батарей и до 1500 сабель, и ни один из их снарядов не был бы выпущен впустую.