— Для омикрон-лучей это не расстояние, — отозвался Гедимин. — Если бы их растащить на сотню метров…
Хольгер жестом попросил его остановиться и взял в руки анализатор.
— Так, хорошо… — пробормотал он, когда прибор пискнул. — А это наиболее удалённая область. Минус полпроцента выработки. Да, очевидно, четырёхгранник себя не оправдал…
Из-под защитного поля сарматы выбрались перед самым обедом — Гедимин даже не успел поработать с моделью системы охлаждения. Он вынул её части из-под верстака и начал соединять их, когда из грузовой шахты выбрался робот-уборщик с контейнерами Би-плазмы на «спине».
— Иджес, иди к нам! — крикнул в шахту Хольгер.
— Ещё чего, — донеслось с верхнего яруса. — Хватит того, что тут лежат штуковины Гедимина!
— Не ходи туда, где они лежат, — сказал, недовольно щурясь, Гедимин.
— Будто через стену они не светятся! — фыркнул невидимый Иджес.
— Пусть сидит, где хочет, — буркнул Константин, отвлекаясь от чтения новостей. — Он наверху выполняет больше заданий, чем вы вдвоём внизу.
Гедимин резко развернулся к нему.
— Опять?
— Он не это хотел сказать, — Хольгер надавил на плечо Гедимина, мешая ему встать. — Мы все много работаем. Но обычные задания Ведомства сваливаются на Иджеса и Константина. Тебя запрещено отвлекать от реактора, я занят синтезом редкоземельных.
Гедимин мигнул.
— Для Ведомства? Ты же не хотел этим заниматься.
— Пока Ведомство знает меру, с ним можно работать, — ответил Хольгер. — Масанг интересовался одним твоим экспериментом — тем, с облучаемыми пластинами из разных материалов… Ты не хотел бы снова к нему вернуться?
— Не вижу смысла, — отозвался сармат. Он не сразу вспомнил, о чём речь, — облучаемые пластины больше года не приносили никаких новых данных, и в конце концов вся опытная установка была изъята Нгылеком вместе с остальными запасами ирренция. «Странно, что об этих опытах кто-то помнит,» — подумал Гедимин.
— Масанг считает, что это был очень полезный эксперимент, — сказал Хольгер.
— Масанг может его повторить — ирренция у него достаточно, — пожал плечами сармат.
Би-плазма была доедена, система охлаждения — собрана, и Гедимин залил в неё воду и установил термодатчики.
— Иджес! — крикнул он в грузовую шахту. — Спустись ненадолго!
— Лучше ты поднимись, — ответил механик, и по голосу Гедимин понял, что стащить вниз его удастся только силой.
— А мог бы посмотреть на систему охлаждения, — проворчал он, возвращаясь к верстаку. В шахте зашуршало.
— Система? Готовая? Она у тебя?
— Наверх не понесу, — буркнул сармат.
Шорох стал громче.
— Ирренций внизу есть? — спросил Иджес.
— Всё под защитным полем, — ответил ему Константин. — С ним работают Хольгер и Амос. Атомщик занят порчей трубок и крепежа.
Гедимин сердито покосился на него. Из грузовой шахты осторожно выглянул Иджес. Убедившись, что защитное поле непрозрачно, он вылез наружу и подошёл к верстаку.
— Это оно? Работает?
…«На „Кассини“ полный порядок. Ждут второго барка — он уже на подлёте к Амальтее. Топливо обычно заказывают заранее — сейчас у них запас на две тысячи часов до включения режима экономии. За „Кассини“ можно не беспокоиться. Меня больше тревожат исчезающие корабли. Барк — не иголка… Сейчас пояс астероидов прочёсывает „Кондор“, ему на помощь подняли два „Давида“ с Цереры. У нас рассказывают, что снова активизировались пираты…»