Шесть бластеров крепились по кругу, между ними просматривалась ракетница небольшого калибра. Гедимин недовольно сощурился — два из шести должны были выйти из строя, самое большее, через месяц, ствол ракетницы изнутри покрылся прикипевшим песком.
— Говори! — его ткнули ракетницей в рёбра.
— К разумным существам, — сузил глаза Гедимин. — А вас кто звал?
Договорить ему дали, и стрелять не стали — видимо, из-за второго охранника за его спиной. От бронированного кулака в висок он уклонился, подставил плечо, но второй удар — в затылок — застал его врасплох, и руки обмякли. Он пошатнулся, едва удержав равновесие; сквозь красные круги перед глазами было хорошо видно, как от одного пинка вомнётся внутрь лицевой щит, как заклинит и разорвёт на первом же выстреле ракетницу, и как неуправляемая махина полетит на улицу, паля во все стороны. «Расстреляют,» — подумал Гедимин; в голове гудело, затылок стал липким от крови, ушибленная рука странно отяжелела.
— Отвечай, слизь! — стальные пальцы взяли его за подбородок, вздёрнули голову кверху. — К кому пришёл⁈
— Ну, ко мне, — раздался ленивый голос, и с верхнего яруса сполз Линкен. Сложив руки на груди, он сощурился на охранников.
— В карцер обоих, — приказал «Шерман», со скрипом уползая с дороги. Охранник подтолкнул Гедимина в спину.
— Вперёд, уроды! Вот только дёрнитесь…
Пропустив пленников, второй «бабуин» пристроился за ними. Гедимин покосился на Линкена — тот шёл спокойно, только веки чуть опустились и вздрагивали.
— Зачем ты влез? — тихо спросил тридцать пятый и дёрнулся — стальная «клешня» ударила его под рёбра.
— Сдуру, — прошептал Линкен, чуть повернув к нему голову. От тычка охранника он слегка поморщился.
Позади лязгало и шипело — «макаки» пытались на ходу починить «Шерман» и поднять «козу». Гедимину очень хотелось оглянуться. «Стержни должны были рассыпаться,» — думал он. «Найдут только песок. Это подозрений не вызовет.»
12 июня 56 года. Земля, Северный Атлантис, город Пирр, лагерь военнопленных
Кожу на затылке жгло и щипало — стальная «клешня» рассадила её, теперь кровоточащий рубец прилип к фрилу на крыше. Гедимин слегка повернул голову, отклеиваясь от шершавого покрытия, и «копыто» экзоскелета ударило его в бок.
— Лежать!
Солнце поднялось уже высоко — eateske видел его даже сквозь опущенные веки. «С каждым днём жара прибывает,» — лениво подумал он. «Скоро будет, как на Венере.»
Руки от запястий и ноги от колена уже онемели — то ли от неподвижности, то ли от слишком тугих скирлиновых жгутов, которыми их связали. Рядом, крепко прикрученный к двум скобам, лежал Линкен. С тех пор, как его привели в карцер, он не издал ни звука.
— Эй! Что за тварь на мачте? — один из охранников подошёл к краю крыши.
— Мутант, — отозвался второй, отвесив пинка шевельнувшемуся Гедимину.
— Он на нас пялится! — охранник вскинул бластер. — Ушёл, сукин сын…
— Мало тебе этих уродов? — хмыкнул второй. — Лежать, кому сказал!
«Кронион. Хорошо, что ушёл,» — подумал Гедимин; ему было неловко. «Только бы никуда не влез…»
Запахло табачным дымом — один из охранников, плюнув на предписания, сел на крышу и закурил.
— Мы тут надолго? — с тоской спросил он.
— До обеда, а там смена — забыл, что ли? — хмыкнул второй.
— Я не о том! Сколько ещё нам сидеть с этими выродками? Когда их уже соберут и расстреляют?
— Никогда, брат, — хихикнул «броненосец». — Господин президент намерен проявить милосердие и дальновидность. Астероид ему в зад!
— Венера уже наша, — вздохнул первый, выпуская дым из ноздрей. — Что они возятся⁈
— Пояс астероидов, брат, — наставительно сказал второй, поднимая стальную конечность. — Там только возиться.
— Там пусть Мацода возится, — сплюнул с крыши охранник. — А мы при чём?