— Что за чемоданчик, зачем вы товарищ Фомин по ночам с чемоданчиком ходите? — насел на него майор, даже привстал.
Ну, блин!!! Тут вам не там, сейчас получит фашист гранату.
— Я, товарищ майор, ходил к генерал-полковнику Аполлонову, подарки ему и его жене с доче… как правильно по-русски с дочерьми, с дочерями. С дочурками, пусть будет, нёс. От них и возвращался домой.
Да, какой же русский не любит быстрой езды. Тьфу, какой же милиционер не знает бывшего заместителя министра МВД. Посерьёзнели товарищи. С одного боку Сталин, пусть и не Сам, но Сталин, так теперь ещё и Аполлонов.
А сейчас хук обоим одновременно.
— Там к нам на пирог и, рассказ про победу нашу в Давосе, и Круглов Сергей Никифорович — министр ваш заходил, сосед Аркадия Николаевича.
— Кхм.
— Блин.
— Найдёте? — плесканул керосинчику Вовка.
— Найдём!
Если Вовка надеялся, что после козырей выложенных отстанут от него сыщики муровские и побегут облавы устраивать, то сильно ошибся. Ещё настойчивее стали расспрашивать. Про приметы по третьему кругу, про речь, ну, там акцент малоросский или оканье. Гуканье?
— Маленький меня назвал пижоном.
— Да, для бандитов не сильно типично.
Тут их прервали. Прервали так прервали. Влетел в кабинет тот самый капитан Алексей и за ним широким шагом вторгся, сбросив худыми плечами двух лётчиков, пытавшихся ему помешать, человек среднего роста в синей милицейской форме с серебряными погонами зигзагообразными и с золотыми вышитыми звёздами на них.
— Василий Иосифович, товарищ Сталин, мне передали… — Начальник Московского уголовного розыска Комиссар милиции III ранга Урусов Александр Михайлович увидел своих и побелел лицом совсем.
— Кого убили? Товарищ Сталин?
— Убили? — Сталин развёл руками.
— Майор Кузьмин — начальник убойного отдела.
— Вон, трупп сидит. Зелёный и синий местами, но выжил. Твои подопечные не на того рыпнулись. Боксёр и, вообще, лётчик и офицер, куда им с таким тягаться. — Так как Жеглов с Шараповым вскочили при появлении генерала, ладно, комиссара, то и Вовка поднялся. А что, со своими почти метр девяносто и широченными плечами, раскаченными, вполне себе смотрелся на грозу «подопечных» майора Кузьмина.
— А ну, вышли в приёмную. — Ткнул Начальник Угрозыска московского пальцем своим на дверь, а потом и Вовке, — и ты герой погуляй. Нам с товарищем Сталиным поговорить надо.
— Иди, Володя. Только не убегай потом. Нужно нам с тобой про песни поговорить. Есть новая информация.
Событие двенадцатое
Фёдор Челенков, сидя на стуле в приёмной вспоминал, как читал в газете или по телеку смотрел, точно уже не помнил, там ругали съёмочную группу фильма «Место встречи изменить нельзя». Мундир у Жеглова неправильный — нет петлиц. А ещё на груди у майора висит знак «Отличник милиции», который будет учреждён Приказом МВД СССР только в 1953 году. Ещё что там про погоны было, что кант и просвет не того цвета, вроде не красный, а бирюзовый должен быть.
Но больше всего в той статье, всё же это была статья, потешались над формой комиссара полиции на торжественном вечере посвящённом Дню милиции. Выступает именно комиссар милиции III ранга и у него золотые, погоны, а должны быть серебряными, и только звёзды золотые. А ещё заклёпочники эти рассмотрели у начальника угрозыска медаль «За взятие Берлина». Тяжело одновременно руководить МУРом в Москве и брать Берлин. И до кучи, у генерала по существу, солдатские медали на груди — «За отвагу» и «За боевые заслуги».
Сто лет прошло с прочтения той статьи, а сейчас вот увидел этого комиссара вживую и вспомнилось. На Урусове сейчас были ордена, но медали «За взятие Берлина», которая была у Вовкиного отца, на груди Александра Михайловича не было.
Начальник Угрозыска вышел минут через десять. Красный и с крепко сжатыми губами. Махнул рукой своим, чтобы шли за ним, и остановился напротив Фомина.
— Нда. Красавец! Найдём! Обещаю. — И повернувшись на каблуках, вышел из приёмной, дверью хлопнув.
Вовка плюхнулся назад на стул. Заварил, блин, кашу. Минуту посидел, обдумывая, хорошо это или плохо познакомиться с Начальником МУРа. Потом на капитана Алексея посмотрел. Тот на Вовку и на дверь. За дверью тихо всё.
Фомин махнул головой, типа, узнай, может, уже моя очередь пришла звездюлей отгребать. Капитан Алексей вздохнул, как перед прыжком в холодную воду, и пошёл к двери огромной, в потолок. Дубовой должно быть, но оббита кожей, не видно.