— Что? Что ты сказала? — обомлела та.
— Таня, успокойся, — на помощь внучке и племяннице пришли все разом.
— Что, «успокойся»?! — вознегодовала она. — Сегодня парень, а завтра беременность?
— Мама, да как ты вообще могла такое подумать?? — вскипела Катя.
— Извините за беспокойство, я пойду… — Алексей быстро обулся и покинул квартиру.
— Скатертью дорога! — бросила ему вслед Татьяна Александровна.
— Ах, так?! — ещё больше вскипела дочь. — Значит, тебе с Голиковым миловаться в квартире дедушки можно?!
— ЧТО?? — опешила мать.
— А мне ходить под ручку с понравившемся мне парнем, сразу беременность?
— Замолчи!
— И не подумаю! У меня муж не погиб, и я не блюду траур, как некоторые, которые его совсем похерили…
— Хресь! — в квартире прозвучал звук оплеухи.
— Таня, ты что творишь?! — взвился Шокин-старший.
— Вот, значит, как ты… — всхлипывая, произнесла Катя, держась за щёку. — Тогда ноги моей в твоём доме больше не будет! Сиди в своей трёхкомнатной квартире сама! — она подхватила сумку, быстро сорвала с вешалки пальто и выскочила в подъезд, громко хлопнув дверью.
— Ты. Что. Творишь? — снова задал тот же вопрос отец, чеканя каждое слово.
— Пап, а не кажется ли тебе, что твоя внучка далеко зашла? — злым шёпотом ответила ему Татьяна.
— Не кажется. Потому что твоя дочь достигла таких высот в науке… — он покачал головой.
— Таня, этот парень не прост, — вздохнул брат. — Ты даже не представляешь какой уровень секретности нам пришлось пройти, чтобы попасть к вам в Рябиновск. А с Леной проводили обучение они оба с Катюшей…
— Танюш, твоя Катя выросла, — согласилась с мужем Лена. — Они с Алексеем столько мне объяснили и показали… — теперь она покачала головой.
— И теперь ты понимаешь, дочь, ЧТО натворила? — металлическим тоном спросил её отец.
— Но как?.. Как же так?.. — с неё словно сняли маску гнева, превратив в безвольное существо. — Она же ребёнок… шестнадцать лет всего…
— Таня, от её шестнадцатилетия осталась лишь внешняя оболочка, — грустно проговорил брат. — Там, внутри, все двадцать пять.
— Нет!
— ДА! — надавил на неё отец. — Пол-Москвы гудит о новой Софье Ковалевской XX века. Как преподаватели ВУЗов, так и студенты. Ей диплом рекомендовал выдать сам Плешковский.
— Евгений Максимович? — опешила она.
— «Евгений Максимович», — гнусаво передразнил её брат. — Я сам! Собственными ушами и глазами всё это слышал и созерцал!
Ермакова всхлипнула, а потом заревела. В голос.
— Блин, куда они могли пойти? — почесал затылок Сан Саныч. — Я ж тут ничего ещё не знаю…
— Если не помиришься с дочерью и её избранником, я лично перееду в гостиницу, — нахмурился отец.
— Но… — всхлипывая, она пыталась ему возразить.