— Сейчас уже намного лучше. Тут такое лечение, что вообще скоро забуду о своих болячках. Да и нашу маму тоже лечат, — кивнул он на вторую кровать, где лежала мгновенно оживившаяся лицом и порывающаяся встать Людмила Васильевна.
Полковник Рокотов не преминул подойти и к матери.
— Лежи, лежи… — также обнял её и поцеловал.
— Смотрю, вы уже перезнакомились, — усмехнулся генерал.
— Не совсем, — мотнула головой Зинаида. — Какие-то тайны Мадридского двора. Пап, хоть ты проясни этот вопрос.
Галина понятливо засобиралась и вскоре покинула палату.
— Значит, так, сынок… Это не просто родственники… не знаю, поверишь ли ты мне без доказательств, но Анжела, как и её брат… они наши потомки.
— Пап, с тобой точно всё нормально? — тихо проговорил Олег.
— Полковник, тогда я буду говорить, как генерал. Кстати, завтра утром с вас возьмут подписку о неразглашении по третьему уровню. Так вот… наше правительство некоторое время назад наладило контакт с потомками. Подробности пока не для ваших ушей, но в том, что эта девочка настоящая Рокотова — неоспоримый факт. Это мы с ней и Юрой договорились величать меня дедом, а на самом деле она моя праправнучка. И ещё скажу, что они с братом прикрывали эвакуацию беженцев на нашу сторону… женщин и деток малых… грудью прикрыли и выдернули из лап контрреволюционеров ТАМ, — Рокотов старший намеренно повысил голос. — Они истово выполняют наш девиз — «Долг и честь», и у меня нет ни малейшего сомнения в их искренности. А тебя, Зинуля, выдернули из Москвы, потому что Анжеле и её жениху нужна помощь. Между прочим, в субботу у них с Родионом, — он кивнул на Громова, — свадьба. Вот так, мои дорогие.
— А Юрий где? — после недолгого молчания спросил Олег.
— На оперативной планёрке, — пояснил Родион.
— Кстати, он твой коллега — контрразведчик, — добавил генерал. — Так что сквозь время династия Рокотовых до тех пор служила государству.
— Стёпа, только про Настеньку пока не говори, — ляпнула Людмила Васильевна и испуганно прикрыла рот рукой.
— Что с Настей, что? — побледнела Зинаида.
— Ох, Люда, стареешь ты… — покачал головой её супруг. — Ну кто тебя за язык-то тянул, а? Потом бы и поговорили… Эх, придётся и про это рассказать…
— Она… — ошеломлённая непонятным страхом за дочь, Зинаида не смогла выговорить застрявший где-то внутри вопрос.
— Придётся тебе, Зинуля, дочку здесь оставить. Если не послушаешься… потеряешь её… погибнет она этой зимой — машина собьёт…
— Мамочка! — девочка бросилась к матери.
— Всё нормально, Настюша… не волнуйся, мама не даст тебя в обиду… — Зинаида прижала к себе дочь, но как ни держалась, слёзы закапали из её глаз.
— Зиночка, прости меня, пож-ж-жалуйста, — подбородок Людмилы Васильевны предательски задрожал.
— Теперь, Олег, ты знаешь почти всё… — выдохнул глава семьи Рокотовых.
— Анжела, спасибо тебе большое за информацию, — Олег приблизился к девушке и по-родственному обнял её.
— И от меня тебе огромное спасибо, Анжела, — Зина с дочерью так же подошли к ней, чтобы приобнять.
— Не переживайте за Настю, я за ней не только пригляжу… я её к себе в команду определю, — она подмигнула девочке. — Я уже наслышана, что ты тоже к автомобилям неровно дышишь.
— Но ей же учиться нужно? — удивилась Зина.
— Так… давайте-ка сразу определимся… прапрадеда я зову дедом, а вас буду называть дядькой и тёткой… вы как, не возражаете? — прищурилась девушка.
— Называй, — улыбнулась Зинаида. — По возрасту самое то.
— Тогда, тётя Зина, скажу, что в нашем времени молодёжь не парится пять лет в институтах. Месяц от силы, и готов специалист.
— Это как же так? — опешила та.
— Есть метод и обучающая машина, но она — большой-большой суперсекрет. Поэтому рассказывать по возвращении в Москву об этом никому не нужно… и даже опасно…