Марч обрывает его:
— Мать-перемать. Ты знал, что это Райан?
Арло видит ужас у Марча на лице, видит, что тот того и гляди вскочит со ступеньки. На миг Арло вновь оказывается в быстрой бурой воде, видит лицо Райана и понимает: сделанного не воротишь. Вчерашний вечер и сегодняшнее утро он провел, терзаясь чувством вины за безвозвратно разрушенные жизни — Райана, Арти, своей собственной. Не может он сейчас оттолкнуть единственного человека, который еще согласен его терпеть. Арло в панике резко меняет курс.
— Да не знал, конечно! Арти еще с утра на меня надулась. У нас с ней вообще несколько дней все было не как обычно. Она юлила. Если бы не мое паршивое настроение, она бы вовсе не стала стрелять.
— Да блин горелый, Арло. Зуб даю, ей проще было бы тебя простить, если бы стрелял действительно ты. А вместо этого ты заставил ее лгать копам, да и всем остальным.
— Не надо, — произносит Арло, но так тихо, что и сам едва слышит.
Марч трет глаз ладонью.
— Я слишком много выпил. Слишком устал для таких разговоров, да меня еще и избили. Пойду спать.
Он встает, свистом подзывает собак, и они гуськом уходят внутрь. Двери Марч не закрывает, Арло ощущает холодок кондиционера сквозь сетку.
Хотя Арло знают прежде всего как автора любовных песен и даже считают романтиком, стихи его, если разобраться, построены вокруг травмы: в них описывается, какие непотребства любовь прямо на его глазах вытворяет с людьми: они становятся безответственными, ужимают жизнь до полужизни. Любовь не удовлетворяет, не придает смысла. У Арло перед лицом доказательства — мать и сестра. Мать из-за своей любви к Питеру прожила половинную жизнь, а Арти всегда оставалась в полной гармонии с самою собой, потому что сторонилась романтической любви. До сих пор. Любовь к Райану отдалила ее от брата, заставила ему лгать. А теперь из-за этой любви Арти на него ополчилась. Он пока не отправил ей сообщение, потому что не хочет услышать, что она не в силах его простить. А вдруг не простит никогда?
Он вытаскивает из кармана телефон и пишет Арти эсэмэску: «Прости меня».
Отправляет, ждет, потом печатает снова: «Прости меня».
Допивает пиво, ставит стакан рядом с креслом-качалкой. Знает, что лучше на этом остановиться, но ничего не может с собой поделать. Отправляет третье сообщение: «Ты обещала».
ВТОРНИК
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Середина дня, Питер на работе, но его все еще трясет после разговора с Юной. Прежде чем уйти утром, он поднялся к ней на балкон попрощаться. Даже не смог вспомнить, когда это делал в последний раз; Юна, похоже, тоже не вспомнила, даже вздрогнула при его появлении. Как будто он застал ее за чем-то неподобающим, хотя на деле она просто сидела на стуле, подтянув колени к груди, и пила кофе.
— Не слышала, как я поднимаюсь? — спросил Питер.
— Вроде нет, — ответила Юна, нахмурившись. Поставила чашку на стол. — Что случилось?
— Ничего. Просто пришел сказать «до свидания».
Юна встала, но, сделав шаг-другой, остановилась.
— Я тебе позвоню после встречи с Айденом, чтобы ты знал, как там дела с Лавинией.
Питер кивнул. Хотел подойти, поцеловать жену, но она уже отвернулась.
— Славный денек, — проговорила она тихо. — Хоть что-то хорошее.
— Может, сходим сегодня куда-нибудь поужинать? — предложил он. — Доедем до Хьюстона, посидим рядом с безразличными незнакомцами?
— Ладно. Но если мне, чтобы отвлечься, потребуется что-то приготовить, обещай не разочаровываться.
— Конечно, — ответил он. Потом вымученно улыбнулся: — Если только не обнаружу, что здесь снова ошивается этот ветеринар, которому, похоже, нравится твоя готовка.
Вечер у Ли отвлек Питера от ревности, но выражение лица жены сразу же все вернуло на место.
Она что-то скрывает, в этом он убежден. И эта мысль терзает его даже сейчас, в конторе, вот он и ерзает по всей поверхности своего скрипучего деревянного стула.
Марч просачивается в заднюю дверь, неожиданно. Питер-то думал, что он останется дома с Арло. Он вглядывается и изумляется сильнее прежнего. Лицо сына распухло и в синяках.
— Господи, что с тобой такое? — спрашивает Питер.