Юна ласково произносит:
— Хочешь прилечь?
Арти качает головой.
— Хочешь, мы позвоним твоей маме?
Питер уж и не припомнит, когда Юна в последний раз упоминала Ли, пусть и вот так, не впрямую. А когда Арти кивает, он понимает, что уж и не припомнит, когда дочь в последний раз о ней говорила. Чувствует, как в груди нечто, погребенное под десятью слоями, дает малую трещину, впуская Ли, начисто отсутствующую в их жизни, притом что он знает: ее жизнь полна ими до краев, даже при полном их в ней отсутствии. Юна кивает ему. Питер кивает на входную дверь. Хочется избавить Арти от необходимости пересказывать все еще раз, но ему совершенно ясно: чтобы беседовать оттуда, где Юна его не услышит, нужно сперва получить ее разрешение. Он не разговаривал с Ли десять с лишним лет — настоящий подвиг для маленького городка. Юна кивает снова.
Питер выходит на улицу, отстегивает от пояса мобильник. На небе уже ни следа заката, Питер шагает сквозь тьму туда, откуда голос его не долетит до дома. Ли у него в контактах нет, но, как выясняется, номер ее стационарного телефона пальцы все еще помнят.
Она отвечает после первого гудка.
— Питер? — Голос звенит от смятения.
Он благодарит идентификатор номера за право не говорить первым, ибо знает, что тут же прозвучали бы неизменные реплики многолетней давности. «Это я», — сказал бы он. «Я рада», — ответила бы она.
Он произносит:
— У близнецов серьезные неприятности. Погиб Райан. Арло его застрелил. Случайно.
Близнецами он их не называл с детских лет. Тут же всплывает картинка: он видит их в первый раз, оба лежат в люльке, повернувшись друг к другу во сне. Он плотно сжимает веки.
— Господи, — отзывается она.
Еще раз повторяет то же слово, Питер дает себе и Ли возможность побыть в тишине. Наконец Ли спрашивает:
— А Арти при этом присутствовала?
— Да. Арти и попросила, чтобы мы тебе позвонили. В смысле Юна предложила, и она сказала «да».
Какие бы слова Питер ни произносил, каждое звучало как пощечина. И от знания, что Ли стерпит пощечину безропотно, ему не легче. Вторая попытка:
— Ей нужно, чтобы ты была рядом. Может, приедешь, заберешь ее?
Ли не отвечает. Питер слышит ее дыхание. Наконец она произносит:
— Арло у вас, но она хочет ехать со мной?
Земля уходит у него из-под ног. Даже мать не в состоянии представить себе положения, в котором Арти не будет опираться на своего брата.
— Да, — подтверждает он и приседает на корточки, чтобы положить свободную руку на гравий и удержать равновесие.
— Еду прямо сейчас. — Пауза. — До свидания, Питер.
Она дожидается его «до свидания» и только потом вешает трубку, хотя он не спешит с ответом. Вместо того чтобы сразу вернуться в дом, он позволяет себе осесть на землю, немного передохнуть.
Арло допивает бурбон, встает, вместе с бокалом подходит к бутылке за новой порцией. К удивлению Юны, наливает и ей тоже. При этом неотрывно смотрит на Арти, и рот у него приоткрыт, как будто он собирается заговорить. Арти сидит, склонившись над столом, лицо завешено волосами. Но вдруг вздрагивает — наверное, проигрывает выстрел в голове, думает Юна. Юне и самой есть что вспомнить: как она не обратила внимания на хлопок, как жадно поедала обед, не зная, что пять минут назад жизнь Арти разлетелась на куски.
Арло тянется к ладони сестры, берет ее в свою, но Арти отдергивает руку, встает.
— Пойду полежу на диване. — Она нетвердым шагом выходит в гостиную, скрывается из глаз.
Юна делает глоток бурбона — ее тревожит, что между близнецами, похоже, вбит клин. Лицо Арло напоминает ей лицо маленького Гепа — так сын ее выглядел каждый раз после того, как Марч слетал с катушек и набрасывался на него. Лицо мальчика, братишка которого превратился в нечто ему неведомое. Мальчика, осознавшего: даже такую самоочевидную вещь нельзя в этом мире принимать за данность.
Арло упирается рукой в столешницу прямо перед носом Юны. Она накрывает его ладонь своей. Там ее ладонь и лежит, когда входит Питер.
— Ли едет сюда.