Снаружи уже не только грохочет, но и идет обещанный дождь, и вместо того, чтобы повысить голос, Юна пониже наклоняется к Коулу, чтобы он слышал ее сквозь дробь капель.
— Так у вас двое мальчиков? — спрашивает Коул.
— Еще девочка, старшая. Тея. Живет с мужем в Чикаго, у них уже две своих девочки. Она прокурор.
— Далековато ездить в гости к внукам.
Юна кивает, но не уточняет, что такое расстояние — сознательный выбор Теи. А после утренних безобразий, после отвратительной истории с Марчем и Верой разве можно ее в этом винить? Хотя, впрочем, зря она кривит душой, поскольку Тея отделила себя этим расстоянием не столько от братьев, сколько от родителей.
Они убрали тарелки и теперь делят одинокий кусок пеканового торта — две вилки в одной форме для выпечки, и тут входная дверь распахивается и входит Питер. Юну подмывает выронить вилку, но она этого не делает.
Брови Питера взлетают к волосам — удивление и невысказанный вопрос. Он промок до нитки, в руках — полиэтиленовые мешки с пенопластовыми контейнерами.
— Такой дождь, что я не услышала, как ты подъехал, — говорит Юна.
— Полагаю, эта древность снаружи ваша, — обращается Питер к Коулу.
Его ботинки скрипят по плиткам пола, он присоединяется к жене и гостю у кухонного стола, ставит на него барбекю. Пожимает Коулу руку, перенося на нее часть влаги.
— А где Марч? И я думал, что я еду привезу. — Он смотрит на грязные тарелки.
— Марч в полдень не приедет. Не смотри на меня так, скоро все объясню. А барбекю оставим на ужин. — Юна идет в ванную за полотенцем для вымокшего мужа.
Когда возвращается, Коул в подробностях рассказывает про незадачу с ослом, в результате которой Джо получил травму. Питер смеется своим риелторским смехом, начисто лишенным юмора. Юна промакивает ему волосы, оставляет полотенце у него на голове, собирает остатки еды со стола.
— А как вы с Джо познакомились? — спрашивает Питер.
— Вместе учились на ветеринаров в Техасском университете. Так и остались лучшими друзьями.
— Удивительно, а на кого вы свою-то практику оставили?
— Там дела неважнецкие. В моих краях теперь чаще заводят не быков, а бульдогов, а таких ветеринаров у нас хватает. Похоже, Джо надеется сманить меня сюда, расписывает Олимп во всех красках. — Произнося эти слова, он смотрит на Юну, она заливается румянцем. Приносит свой румянец Питеру вместе с тарелкой еды. Он вместо «спасибо» обвивает ее талию рукой.
— Тарелка маленькая, не дают ни сладкого, ни Марча, — сетует Питер. — Ты же не отменила приглашение?
— Он явился раньше назначенного, а вскоре приехал твой второй сын — ты там про него не забыл, случайно?
— Нет, — отвечает Питер и начинает сосредоточенно поглощать пищу. Они слушают, как стучат капли по металлической крыше, пауза в разговоре повисает слишком надолго.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Хотя денег на покупку машины у Марча нет, он входит в автомагазин с совершенно беззаботным видом. Отца в Олимпе уважают — хотя бы потому, что ему здесь принадлежит больше других, а кроме того, по некой причине, выяснить которую Марч так никогда и не потрудился, владелец чем-то настолько обязан Питеру, что любой Бриско может в любой момент забрать отсюда машину. Что, понятное дело, случается нечасто: Олимп из тех мест, где на одной и той же машине ездят, пока движок не стуканет так, что починка станет финансово нецелесообразной. Марч видит макушку в ковбойской шляпе — она движется в его сторону. Владелец макушки огибает ряд внедорожников «шевроле», видит Марча с собаками и встает как вкопанный.
Лайонел, владелец и единственный продавец, явно выбит из колеи. И не то чтобы появление представителя семейства Бриско означало убыток вместо выгоды. Но Лайонел приятельствует с Гепом, получает хорошие скидки на ремонт и, как и все в городе, прекрасно знает, почему Марч отсюда уехал. По этой особенности жизни в Олимпе Марч совсем не скучает: репутация прирастает к тебе намертво, потом уже ничего не поделаешь. Впрочем, Марч и не пытался ее от себя отодрать.
— Лайонел, — говорит Марч и кивает. Легко прикасается к спинам обеих собак. Они ложатся на плитку, которой вымощен участок.
Лайонел приветственно подносит ладонь к краю шляпы, позволяет себе улыбку, расслабляется внутри собственного пиджака. Полуденный жар, он потеет.
— Давненько не виделись. Твой фургон наконец испустил дух?
— Продал его на Западе. Нужно что-то полноприводное, для снега. Надеялся уехать от тебя на новой тачке.
— Не знаю, найдется ли у нас что-то для тебя подходящее. — Лайонел без всякого выражения разглядывает строй начищенных машин.
— Даже в трейд-ин? У меня в родительском доме стоит «Форд-150», меньше двух лет. Некоторые… косметические проблемы, но движок в порядке. Оттащишь его к Гепу — сделает конфетку, да еще и бесплатно.
— Правда? — с явным скепсисом осведомляется Лайонел.