затратили, сил и энергии, чтобы создать эту больницу; американскую методику лечения
наркомании освоили и успешно применяем, а койки пустуют.
Улицы и дворы захлестнуты подростковой наркоманией, а у нас койки пустуют...
У нас до сих пор нет четкой правовой базы для лечения подростков. Милиция говорит: мы
бессильны, надо соблюдать принцип добровольности. Со взрослыми наркоманами - понятно.
Это их личное дело, их беда или вина. Но почему принцип добровольности распространяется
и на подростков? Почему общество, заботясь о своем будущем, не имеет права на
принудительное лечение несовершеннолетних?! Получается, мы ждем, когда они станут
законченными наркоманами, совершат уголовные преступления, - и только тогда
повернемся к ним всей мощью государства?..
Подростки - неустойчивы во всех отношениях. Психически, физически, морально. У них еще
нет четкой ориентации ни в чем. Организм и психика подростка разрушаются под
воздействием наркотика моментально. И там уже возможны любые патологии, любой
физический и нравственный беспредел. По многим пациентам знаю: для них границ
дозволенного и недозволенного, приличного и неприличного, стыдного и бесстыдного - нет.
Они, многие из них, на глазах у всех способны сотворить такое, от чего любой человек
содрогнется. И не потому, что они плохие - тут это слово неуместно, ибо неточно, - а потому, что все разрушено, личности нет, человека нет. Повторю: подростки - люди, не сложившиеся
ни физически, ни нравственно. Во всех смыслах. Вплоть до того, о чем мы говорить и
стесняемся, и боимся: у них еще нет, например, четкой сексуальной ориентации. И потому
там, в притонах наркоманов, возможно все.
СОН ПЯТЫЙ
Лариса Гринберг, 21 год, Москва
Мама у меня ведущий инженер, папа умер, когда мне было пять лет. Сестра закончила
театральное училище, вышла замуж. Двоюродный дедушка - народный артист СССР. В
принципе семья благополучная.
Я с детства мечтала о подружке, с которой можно было делить все. В пятом классе у меня
такая подружка появилась, приехали они из Воронежа. Вот с нее-то мои беды и начались. Нас
было четыре девчонки по тринадцать-четырнадцать лет. С нами встречались друзья ее, подружкиного, брата, им по шестнадцать-семнадцать лет было. Мы собирались у нее на
квартире, курили, выпивали, но до чего-нибудь такого дела не доходило. И вот седьмого
ноября - у меня все беды происходят седьмого ноября, - когда мы там собрались, подвыпили