Я с замиранием сердца смотрю, как Север перебрасывает через плечо безвольно повисшую руку Родиона, помогая встать, как поникшая Анастасия с усиленным рвением начинает кому-то строчить, и испытываю сильнейшее волнение, смешанное с торжеством. Волнение, оттого, что после всего придется ехать с Севером в одной машине, и торжество, потому что несмотря на свое намерение заняться сексом с Анастасией, он предпочел помочь мне.
– Что мне сделать? – взволнованно лепечу я, когда Север подводит пошатывающегося Родиона к своему внедорожнику. – Дверь нужно открыть?
– Просто отойди, – грубовато отрезает он, что в данных обстоятельствах совершенно меня не обижает. Я слишком благодарна ему за то, что не бросил даже после того, как я открыто ему нахамила.
Вцепившись в сумку, я смотрю как он толкает плечом дверь и укладывает Родиона на задний диван. Отчего-то становится стыдно. Для чего он напился как подросток? Неделя, видите ли, выдалась сложной. Когда на папу завели уголовное дело, я полгода жила в аду, но у меня и мысли не было прибегать к помощи алкоголя или наркотиков.
– Тебе особое приглашение нужно? – Север кивает на пассажирскую дверь. – Чего застыла?
Отмерев, я ныряю в салон. Тело знобит, несмотря на то, что вечер выдался на редкость теплым.
– Уже спит, – констатирует Север, заводя двигатель. Обернувшись, я вижу, что он прав. Веки Родиона сомкнуты, рот приоткрыт, а его грязная подошва, к моему ужасу, упирается в дорогую дверную обивку.
– Извини, пожалуйста, – шепчу я, ощущая себя маленькой и жалкой.
Образ Севера же, напротив, становится более внушительным и серьезным. Разница в возрасте между ним и Родионом становится настолько явной, что ее можно потрогать.
– Ты за себя извиняешься или за него? – Он делает едва уловимый кивок назад.
– За нас обоих. Обычно Родион столько не пьет. Просто у него была сложная неделя.
– Перестань оправдываться. Не помню, чтобы ты заливала в него виски.
Не зная, что ответить, я отворачиваюсь к окну. Становится неловко, что еще недавно я в мыслях называла Севера придурком. Несмотря на его непристойные намеки, он всегда принимает мою сторону. И между прочим, пока Родион методично напивался с Макаром, именно Север вышел узнать, куда я запропастилась.
– Не холодно?
Сжав предплечья, я бормочу «не-а». С каждой секундой в просторном салоне становится все теснее, а воздух сильнее пропитывается ароматом его туалетной воды.
– Врешь.
Нервные окончания пробивает током, потому что в этот момент ладонь Севера касается моего голого колена. Прикосновение длится долю секунды, но и этого достаточно, чтобы сердце споткнулось и зашлось в новом бешеном ритме.
Не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть, я смотрю как он прибавляет температуру на приборной панели.
– Сейчас согреешься.
– Ты говорил, что не дотронешься до меня, пока я сама не попрошу, – сиплю я, прикрыв ладонями кожу, покрывшуюся мурашками.
Север с усмешкой на меня косится.
– Ты и правда малая.
Это шутливое замечание неожиданно меня задевает. Может быть, потому что сейчас от полюбившегося мне прозвища веет снисходительностью. Мол, а ты, оказывается, такая наивная и глупая. Жаль, что приходится тратить на тебя время.
Так мое настроение делает очередной разворот на сто восемьдесят градусов. Внутри вновь кипят обида и раздражение.
– Куда мне до той эскортницы, – бросаю я, вновь отворачиваясь к окну.
Север ничего не отвечает, отчего становится еще обиднее. Даже хочется плакать. Да что за вечер такой дерьмовый? Лучше бы дома сидеть осталась.
– Какой этаж? – Взвалив на плечо мертвецки спящего Родиона, Север идет к подъезду.
– Пятый.
– Лифт, надеюсь, работает, – замечает он, глядя как я прикладываю ключ-карту в домофону.
– Работает, – безлико отзываюсь я.
Конец ознакомительного фрагмента.