Малая: читать начало книги онлайн

Такая его реакция приносит мне облегчение. Макар бы не преминул отпустить сальную шутку или вовсе пригласить ее за наш стол.

Но облегчение мое оказывается преждевременным. Не желая сдаваться, девушка находит его ладонь и по-свойски кладет себе на ягодицу.

– Воу, – приглушенно смеется Родион. – Кажется, Север ей очень понравился.

Я не могу не пошутить, не улыбнуться. Кадр белоснежной ягодицы и контрастом лежащей на ней смуглой ладони с прожилками вен и черной татуировкой меня ослепил.

– Точно? – Девушка наклоняется к Северу, так что ее волосы падают ему на лицо.

Я вижу, как рука на ее заднице грубо сжимается, сминая белую кожу, и отвожу глаза. Сердце тарахтит: бух-бух-бух. Все это происходит в каком-том метре от нас.

– Абсолютно. В зале полно других голодных клиентов.

Несколькими секундами спустя разговор за столом возобновляется, сигнализируя о том, что мы девушка ушла, но даже тогда я не решаюсь поднять взгляд. Сцена с рукой смутила меня сильнее, чем можно было предположить.

– Малышка, ты чего притихла? – Родион гладит меня по голове. – Если хочешь – можем уйти.

– Хочу, – с готовностью выпаливаю я. – Прямо сейчас.

– Тогда дай мне пять минут, ладно? – Родион понижает голос. – Я только с Севером парой слов перекинусь. Нужно контакт его взять для дела.

Подхватив сумку, я встаю. Желаю всем хорошего вечера и, ни на кого не глядя, выскакиваю на улицу. Тут подожду. Даже если у Родиона с Севером есть общие дела – у меня больше нет никаких.

– Остановись здесь, пожалуйста. Я сама дорогу перейду. – Я нервно смотрю в окно, за которым собралась длинная пробка.

– Дождь же идет, – пытается возразить Родион. – Ничего страшного не случится, если опоздаешь минут на десять.

– Только не на эту пару. Преподавательница и так меня недолюбливает и постоянно ищет повод занизить оценку.

– Это еще почему? – Он хмурится. – Синий чулок, что ли? Так давай с ней поговорим. У отца в министерстве связи есть. Пусть ей внушение сделают, чтобы не третировала лучших студентов.

– Не надо ни с кем разговаривать. – Потянувшись, я быстро целую Родиона в щеку. – Я побегу, ладно? Позвоню после лекций.

Накинув на голову капюшон, я спешу к переходу, ведущему к главному университетскому зданию. Дождь, как назло, усиливается, быстро заполняя собой воронки луж. В одну из них я неловко попадаю кроссовкой и едва не стону от досады: внутри ощущается противное хлюпанье.

А самое обидное, что мой героизм оказывается напрасным. Когда я, промокшая до нитки, подлетаю к двери аудитории, выясняется, что я все равно опоздала.

– Меня поражает отношение нынешних студентов к учебе, – язвительно комментирует мое появление Ольга Михайловна. – Некоторые из них думают, что университет – это магазин с модными тряпками, в который можно заявится под настроение, а преподаватель – продавец, который обязан радоваться каждому их появлению.

В сопровождении десятков взглядов я пробираюсь на задние ряды, выискивая свободное место. Ждать, что кто-то приветливо вскинет руку и предложит сесть рядом, не приходится. За четыре года учебы мне не удалось обзавестись ни подругами, ни приятелями. Точнее, не обзаводится ими – мое сознательное решение.

Папа всегда говорил, что друзья – это люди, которых мы выбираем сердцем, а не те, что подвернулись нам в определенных обстоятельствах.

Я имела возможность убедиться в том, что он прав. Это произошло на первом курсе, когда я, вопреки советам папы, сблизилась с девушкой, учащейся в моем потоке. Аня показалась мне веселой, умной и легкой, и мы с первых дней нашли общий язык. После лекций зависали в кофейне, сидели вместе на лекциях, часто созванивались. Я настолько прониклась нашим общением, что даже пригласила ее на день рождения, где, кроме Полины и Родиона, больше никого не было.

Спустя время Родион сообщил, что Аня к нему клеится и в качестве доказательства показал ее сообщения. «Клеится» – оказалось самим мягким определением такой переписке. Помимо недвусмысленных предложений заехать в гости и посмотреть фильм, Аня не поленилась прислать фотографию груди в полупрозрачном бюстгальтере. К снимку прилагалась провокационная приписка: «Никому не скажем».

Пусть с Аней мы общались недолго, после такого я чувствовала себя глубоко преданной. Папа, как всегда, был прав: не стоило обзаводится друзьями из страха прослыть одиночкой, не имеющей компании. К тому же, есть Родион и Полина, которым я целиком доверяю.

С тех пор в университете я почти ни с кем не общалась, предпочитая делать акцент на учебе.

Отсидев четыре пары, я, как и обещала, звоню Родиону, чтобы узнать, как скоро он за мной приедет. Он не отвечает, что бывает лишь в случаях, когда он занят работой. Поэтому следом набираю Полине, которую не слышала уже почти неделю. Для нашей дружбы подобный перерыв – большой срок.

Огромная трагедия моей жизни заключается в том, что год назад семья моей единственной подруги Полины решила переехать в другой город и забрать ее с собой. Теперь мы имеем возможность общаться либо по телефону, либо в мессенджерах.

Полина тоже молчит, окончательно закрепляя за этим днем статус «паршивого». На лекцию я опоздала, выговор от преподавателя получила, дождь за окном так и не кончился, кроссовки все еще влажные.

Хорошо, что Родион перезванивает до того, как я успеваю окончательно расклеится. Правда новости он приносит не слишком ободряющие.