«Лев».
Затем его взор упал на Пречистого.
«Девятый».
«Ангел».
«Милосердный».
«Слуга человечества».
«Тяга к крови».
«Предсказуемый».
«Инструмент».
«Жертва».
«Сангвиний».
Двое примархов слышали голоса в своих головах и не слышали их вовсе. Император говорил, не говоря ничего. Сама идея слов обратилась в нелепость, их концепт превратился в тяжёлую рану для времени и бытия.
«Сангвиний и Лев Эль'Джонсон». Беснующаяся буря произнесла их имена, и это было сравни первородному уничтожению, когда умирающее солнце выжигает ближайшие планеты, превращая их в безжизненные скалы. «Сангвиний и Лев... Лев и Сангвиний».
Имена разносилось эхом ветра вечности, никогда не замолкая, но и не достигая намеченной точки. Чувство близости множества разумов настигло примархов, нарушая чувства их собственных тел, когда они пытались общаться. Но затем, казалось, из множества разумов себя явил один — грубая, неудержимая сила, которая дала безмолвные команды, чтобы выйти и спасти то, что они построили вместе. Чтобы разрушить то, что они сделали. Чтобы воплотить одну общую цель. Противоречивые импульсы, им всем невозможно противиться, ибо они все разные и все единые.
Множественные и ужасные видения будущего проносились в голове примархов: результаты всех поступков, стоило ему совершить их все или ни одного. Каждый из них ощущал лишь то, что им хотел донести император.
«Я не понимаю... Отец?» Растерянно заявил Лев. Сангвиний же продолжал хранить молчание. В отличие от Льва, увиденное меньше поразило великого ангела. Великий ангел понимал, кто являлся его отцом. Или, скорее, создателем...
«Сын».
«Не сын».
«Вещь».
«Имя».
«Не имя».
«Число. Инструмент. Орудие».
Грандиозный план в руинах. Нереализованные амбиции. Информация, слишком много информации пронеслось через примархов: звёзды и галактики, целые вселенные, расы старше самого времени, вещи слишком ужасающие, чтобы быть реальными, уничтожали бытие, как буря на пике силы разрывает в пустошах овраги с бритвенно-острыми краями.
«Хватит терзать мой разум и душу, отец!», — взмолился Лев.
«Отец, не отец. Вещь, вещь, вещь», — отвечали разумы.
«Апофеоз».
«Победа».
«Поражение».
«Выбирай», — сказал он.
«Судьба».