— Почему вы их расстреляли, а не попытались завербовать и отпустить на финскую сторону?
— У нас просто не было на это времени.
Ну не рассказывать же идиоту о том, что людей своих было мало даже для обороны, а выделять минимум двух бойцов для охраны пленных и выделять им какое-то специальное место — это было вообще за гранью реального. Но Банщик попытался это сделать, чувствуя, что понимания не добился.
— Почему вы не перевели захваченные плав средства на Лавассааре?
— Каким образом? По трехметровым торосам из льда?
— По полыньям, по просветам. Вы же штурман.
Банщик сразу понял, что этот ушастый воин вовсе не дружит с головой. Что он обычный сумасшедший.
— Почему вы не отошли с основными группами, а остались на острове? И вообще почему вы отошли?
— Я прикрывал отход. Силы были не равны. На нас шло четыре батальона при поддержке танкеток, легких танков и бронемашин, при поддержке артиллерии и минометов. После высадки финских сил и расчленения обороны мы не могли больше оказывать им сопротивления. Ранее обещанная нам авиационная поддержка отсутствовала.
— Я вас спрашиваю почему вы отошли без приказа, а не о силах противника.
— Почему вы остались на острове?
— Потому, что капитан-лейтенант был ранен и 30 солдат, в случае его смерти остались бы без командира.
— Когда вас завербовали? — вдруг закричал фальцетом Шиндель.
— Я спрашиваю ещё раз, когда вас завербовали белофинны?
— Меня никто не вербовал, я дрался до последней возможности.
— Почему вы не вынесли с поля боя капитан-лейтенанта?
— Он был безнадёжно ранен и остался прикрывать наш отход добровольно.
— Вы бросили своего командира в бою. Имейте ввиду, что нам всё известно по показаниям полковника Баринова и его солдат!
— Я никого не бросал, а наоборот вывел 17 человек.
— Почему посланное вам подкрепление блуждало по льду целых четыре дня? Вы же устанавливали метки по пути следования?
Похоже этот крикливый идиот совершенно не слышал о подвижках льда в море.
— Встать, когда я с вами разговариваю! Смирно! Всё из карманов на мой стол!
В кабинет вошли два крепких бугая. Дело стало принимать совершенно худой оборот.
— Почему на Большом Тютерсе вы потеряли всю группу и остались в живых в одиночку? — закричал Шиндель.
Банщик получил сильнейший удар в правое ухо, но устоял на ногах.
— Всё из карманов ко мне на стол! Я вам приказываю!
Банщик стал вытаскивать перочинный нож, зажигалку, кисет с махоркой и бумагой, носовой платок как вдруг… из платка на стол выпал газетный свёрток с жёлтой десяткой и камешком. У Банщика похолодела спина. Он машинально переложил всё из старых брюк в брюки, отглаженные и забыл о свёртке.
— Это твоя плата за предательство, ублюдок!? — вдруг завизжал карлик с лопоухими ушами.
После этого с кителя Банщика сорвали медаль и его стали избивать в четыре руки, а потом, когда он упал, в четыре ноги. Он только и мог, что, защищая голову и лицо руками сжаться в комок. Прилетало ему профессионально и изрядно.
— Псих ненормальный. — подумал банщик и потерял сознание.