Чтобы сгладить неловкость, Нэнси уткнулась ему в плечо, ласково мурлыча какие-то глупости. Ссориться со Стивом ей не хотелось, но видеть его в своей комнате казалось неправильным. Стив всегда был там лишним.
-5-
Она вылетела из дупла по привычной траектории и угодила в крепкие объятия Джонатана.
— Привет, — Нэнси почти готова была дать себе подзатыльник.
Она уже сто раз говорила себе, что это глупо так появляться с изнанки. Хотя, казалось бы, какая разница?
Ее сейчас потряхивала крупная дрожь, и даже теплые объятия Джонатана не спасали от этого леденящего холода, который шел будто бы изнутри. Нэнси попыталась привстать на руках, но Джонатан неожиданно крепко притянул ее обратно. От этого движения захватило дух, и Нэнси, обычно протестующая против таких явных вторжений, неожиданно смирилась и послушно положила голову на его грудь.
— Я так устала от этого.
— И я, — эхом вторил ей Джонатан, неуверенно поглаживая ее по затылку. — Думал, что избавился от… этой навязчивой идеи.
Голос у него был безжизненный и пустой, как воздух на изнанке, и Нэнси немного страшно. Она ведь понимала: всё, что сейчас происходит, — это всё было у нее в голове. Изнанка, нечто и заботливый, сильный Джонатан. И говорить сейчас с ним — всё равно, что говорить с собой, потому что этот Джонатан — это уже часть ее самой.
— Это таблетки, — грустно вздохнула Нэнси, сама не знаю, зачем отвечает.
Может быть, ей просто одиноко? Одинокие дети часто выдумывают себе друзей, почему это не могло случиться с ней? Может быть, потому что это единственная альтернатива настоящему Джонатану?
Настоящий Джонатан совсем другой: закрытый, безразличный и холодный. Ему нет больше дела до Нэнси, и Нэнси никогда не позволит себе нуждаться в ком-то настолько сильно. Она не станет навязываться.
— Что за таблетки? — Нэнси почти видела, как он хмурится. Руки, ласково рисующие узоры на ее плечах, застыли в неуверенности.
Джонатан часто хмурился, и это одна из тех мелочей, что Нэнси помнила о нем отчетливо. Реальность так явно заскользила в этот момент в его голосе, что Нэнси даже зажмурилась посильнее.
Он не настоящий, успокойся!
Рывок в области солнечного сплетения, и название таблеток Нэнси прошептала уже в кровати.
Четыре минуты четвертого, как и всегда.
-6-
Майк подозрительно сверлил ее глазами, будто сканируя, за завтраком. Заснуть после четырех у нее так и не получилось, как не получалось никогда, поэтому вид у нее был соответствующий. Мама бросала на нее косые взгляды, как на наркоманку, очевидно, решив, что темные круги под глазами — результат абстинентного синдрома или чего-то подобного. Вздыхая, Нэнси старательно запихнула в рот всё до последнего куска, чтобы не было ни у кого возможности зацепиться еще и за это, и поспешно схватив сумку с пола, пошла в прихожую.
Майк запрыгнул в машину через минут десять, и Нэнси недовольно проворчала что-то о времени. За исключением этого в школу они ехали молча почти всю дорогу. Нэнси всё еще злилась.
— Ты вчера кричала во сне, — уставившись в окно, нарушил их игру в молчанку Майк.
Нэнси поджала губы и, терпеливо ожидая продолжения, сделала радио тише, но Майк не спешил с подробностями.
— Я этого не помню, — нарочито безразлично напела Нэнси, деловито поглядывая по сторонам на проезжающие машины.
— Ты звала Джонатана.
С трудом у нее получилось удержать руль, не вильнув в сторону, и вести машину спокойно, не выказав удивления. Это должно было когда-то случиться, и сейчас главное было, чтобы Майк держал язык за зубами.
— Тебе показалось.
— Да неужели, — хмыкнул Майк слишком уж по-взрослому, и Нэнси краем глаза недоверчиво посмотрела на брата.
Майк ведь совсем не такой, он милый мальчик, который не будет осуждать или оценивать чужие поступки. С каких пор он вдруг так изменился? Они молчали еще какое-то время, и Нэнси не выдержала странной отчужденности Майка:
— Да, что с тобой, Майк?
Радио, играющее совсем тихо, неожиданно зашлось помехами, и Майк даже отлип от окна, испуганно уставившись на шумящую магнитолу. После того, как Одиннадцать пропала, Майк не говорил о произошедшем, но Нэнси догадывалась, что он не забыл. Вся эта история сильно изменила Майка, теперь Нэнси увидела это совершенно ясно.