Однажды в мае: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но, говоря о ловких ребятах, он имел в виду только одного — кудрявого паренька. Да, для такого задания один человек даже лучше, чем несколько. На него никто и внимания-то но обратит.

Капитан открыл окно кабинета и выглянул во двор, где стояли группы людей и сразу же увидел кудрявую голову бойкого паренька.

— Голешовицкий, пойди-ка сюда! — позвал он. — У меня тут нашлось для тебя дельце! Свой фауст-патрон оставь товарищам, ты нужен мне налегке.

Кудрявый паренек, очевидно, обрадовался: он первый получает какое-то задание. Но ему не очень хотелось расставаться со своим оружием. Несколько секунд он покачивал свой фауст-патрон, словно ребенка. По-видимому, он размышлял, как поступить с ним.

— А я его надпишу! — И паренек вытащил из кармана чернильный карандаш, помусолил его, выкрасив губы в фиолетовый цвет, и полудетским почерком написал на головке фауст-патрона: «Гошек».

— Вот, чтобы его у меня не стянули! — сказал он своим товарищам, с которыми провел ночь, и положил фауст-патрон на матрац, наполовину прикрыв одеялом.

— Ты бы там приписал: «Кто возьмет его без спросу, тот останется без носу!» — рассмеялся его сосед, который ночевал рядом с ним.

Но кудрявый паренек уже вихрем мчался через двор. В каждом движении чувствовалось, что сердце его жаждет приключений и подвигов.

Часы у въезда в порт пробили половину третьего. Эти звуки, обычно незаметные среди автомобильных гудков и лязга трамваев, сегодня падали в непривычной тишине и потому казались удивительно странными.

Три человека остановились под одним из сводов Либенского моста на голешовицкой стороне и при первом ударе часов подняли головы, словно услышали какой-то важный сигнал, который нельзя пропустить. От этих звуков сжалось сердце у всех троих. Они переглянулись и облегченно засмеялись.

— Честное слово, в первый раз в жизни слышу! Вот уж не думал, что часы так громко бьют! Страшно громко! — сказал человек с винтовкой за плечами.

— Я по воскресеньям в это время в клуб танцевать ходил… Ох, сколько там всегда красивых девчонок было! — вздохнул второй, словно речь шла о чем-то невозвратном.

У третьего, самого младшего, оружия не было. Сделав несколько шагов по направлению к лестнице, ведущей на мост, он обернулся к патрульным:

— Так я пошел, что ли? Идти… или, может, лучше ползком?

— Как придется, — сказал старший патрульный. — Скорей, конечно, будет обычным шагом… пока стрелять не начнут…

— Э, что там, с первого выстрела никогда не попадут! — пробурчал любитель клубных танцев, — но следующих не надо ждать… а получше укрыться за парапетом.

Пепик Гошек взбежал по бетонным ступеням, не оглядываясь на товарищей, оставшихся под мостом. Давно не метенная лестница, заваленная грудами дурно пахнувших отбросов, и раньше всегда нагоняла на Пепика тоску. А сейчас, пока он поднимался по этим пятнадцати ступеням, на него навалилось что-то тяжелое, как камень. Может, это страх? Но чего тут бояться? Если бы не эта противная мертвая тишина! Пепик так любит свои Голешовицы, где всегда шумно пыхтят паровозы, поскрипывают краны, гудят моторы, слышен лязг железа, словно в огромной мастерской, по мостовой с глухим грохотом катятся бочки, а у причала гремят и звякают цепи… Куда все это девалось? Стоит мертвая тишина, и у Пепика звенит от нее в ушах, словно он чересчур глубоко нырнул. Уж лучше стреляли бы, чем эта тишина! Нет, нет, зачем такие мысли, зачем себя зря запугивать, еще беду накликаешь! Ведь пока все спокойно!

Он остановился, повернулся лицом к реке, выдохнул воздух, снова, полуоткрыв губы, глубоко вздохнул — словно, измученный жаждой, жадно пил из полного кувшина. Как ни странно, тоски вдруг как не бывало, будто речной воздух не только очистил легкие, но и освежил голову, Пепик глубоко вздохнул еще раз, вышел на тротуар с левой стороны моста и, стараясь идти как можно спокойнее, направился к либенскому берегу реки.

«Ни-че-го, ни-че-го!» — ритмично твердил он при каждом шаге. Час назад из Либени через мост прошли трое, и никто их не тронул. В числе этих людей была четырнадцатилетняя девочка, которой было страшно сидеть дома одной, и она отправилась в Голешовицы искать отца, трамвайщика. Вот какая — дома боялась, а на мосту нет! А ведь сопливая девчонка!

«А может, и задание-то мне дали потому, что я мальчишка, сопляк!» — неожиданно думает Пепик, не зная, обидеться пли нет. Задание требует, как сказал капитан, ума и сметки. Это факт! А какой вид у разведчика, вовсе не важно! Главное — точно выполнить задание! Пепик не может сомневаться в доверии капитана. На такое дело труса никогда не пошлют!

«Закрепись у них в тылу получше, сосчитай все танки, орудия, пулеметы. А главное — запомни их расположение. Если они двинутся, сообщи!» — сказал капитан.

Пепик невольно улыбается, вспомнив, как основательно проверял капитан, умеет ли Пепик обращаться с телефоном. Он-то, пражский мальчишка! Но это правильно, что капитан все предусмотрел, все мелочи с Пепиком обсудил в своем кабинете. Именно такие советы очень пригодятся Пепику в Либени, когда ему понадобится телефон. Лучше всего, говорил капитан, если Пепик сначала попросит разрешения позвонить матери домой. Она, конечно, беспокоится, что с ним случилось, нужно, мол, сказать ей, что он жив и здоров. И самый сердитый человек в разговоре с матерью не откажет. А когда Пепик узнает людей поближе, можно будет им осторожно признаться, зачем нужен телефон.

«А куда я должен звонить… этой маме?»

«По моему номеру — семьсот пятьдесят девять двадцать четыре. У телефона буду я, и ты мне прямо скажешь: „Мама, я в Либени, в таком-то месте, например в Рокоске, нашел здесь хороших людей…“».

Вот как! Пока обдумываешь задание, и шаги перестаешь считать, а там смотришь — и половину моста прошел! А что-нибудь случилось? Ничего! У Пепика на душе становится легко, и вдруг неожиданно он сквозь зубы начинает напевать песенку, на лице появляется улыбка. Вот ребята рты разинут, слушая когда-нибудь его рассказ об этом приключении! И даже, братцы мои, придет время — и он признается во всем матери! Вот она удивится-то!

Внезапно мечты Пепика обрываются. Он словно на стену наткнулся. Что произошло всего в нескольких шагах от Пепика? Он ничего не видел и все-таки всем телом ощутил, что мимо него в воздухе что-то пролетело. Пронеслось над проезжей частью моста, свистнуло жалобно, как ночная птица, и, должно быть, упало в воду по ту сторону моста…

Все тело Пепика внезапно словно одеревенело — он не может сделать дальше ни шагу. Ноги его не держат. Как маленький ребенок, он присаживается на край тротуара и, ошеломленный, ждет, что будет дальше. Ведь только что пролетела не простая винтовочная пуля — с ее осиным жужжаньем он познакомился еще вчера.

Второй снаряд не заставил себя ждать. Он ударился в бетонный парапет моста позади Пепика, будто какой-то великан шваркнул там железной перчаткой. Вырвался дым, вспыхнуло пламя, но бетон выдержал. В парапете осталось лишь небольшое углубление, словно от удара молотком, а осколки улетели неизвестно куда.