Тестостерон: гормон, который разделяет и властвует: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Певчие овсянки, как и самцы многих других видов, бо́льшую часть времени поддерживают минимальный уровень Т, чтобы избежать неблагоприятного воздействия этого гормона на свое здоровье, выживаемость и репродуктивный успех. Это возможно благодаря стабильности социальной системы и общей осведомленности о статусе, которые сглаживают повседневную агрессию, тем самым устраняя необходимость поддерживать T на высоком уровне. Но в моменты социальной нестабильности, когда самцы должны интенсивно конкурировать за статус, право на спаривание или ресурсы, необходимые для их обеспечения, T повышается в ответ на вызов{250}. Короче говоря, уровень тестостерона колеблется в зависимости от того, должен ли самец быть готовым к спариванию, заботе о семье или борьбе с соперниками. В своей статье 1990 г. Уингфилд назвал эту идею гипотезой вызова.

Гипотеза вызова позволяет объяснить разнобой в результатах многочисленных исследований, показывающих связь уровня Т с агрессией у позвоночных{251}. Уровни Т у самцов чутко реагируют на сигналы из окружающей среды, такие как продолжительность дня и температура для видов с сезонным размножением. Эти сигналы являются надежными триггерами для запуска (или приостановки) связанных с размножением физиологических процессов и соответствующего им поведения. Но именно сигналы из социальной среды, такие как угрозы со стороны самцов-соперников, появление сексуально привлекательных самок или крики голодных малышей, сообщают самцам, когда цену повышения уровня Т стоит заплатить, а когда его нужно снизить и отложить агрессию до той поры, когда она будет более оправданна с точки зрения репродуктивного успеха. И повышение, и понижение уровня T носят адаптивный характер: высокий T не всегда лучше, чем низкий, и в зависимости от обстоятельств может привести к трагическому исходу{252}. Хотя первоначально предложенная Уингфилдом формулировка гипотезы вызова была пересмотрена в свете установленных позднее фактов{253}, сотни исследований подтвердили правомерность ее основных положений для понимания взаимосвязи тестостерона и поведения у моногамных и полигамных видов с сезонным и несезонным размножением, включая птиц, рыб, млекопитающих и даже насекомых. Механизмы, лежащие в основе гипотезы вызова, являются ярким примером изящества полового отбора.

Питер Эллисон, специалист в области репродуктивной эндокринологии (и один из моих научных руководителей при написании диссертации), сформулировал это так: «Мужскую репродуктивную физиологию можно приближенно охарактеризовать как систему, превращающую энергию в возможности для спаривания. Именно в управлении этой системой, по-видимому, и заключается функциональное значение изменения уровней тестостерона»{254}.

Что касается всех остальных млекопитающих, в этом практически нет сомнений. А как насчет нас?

7

Склонные к насилию мужчины

«Сядь, мать твою!»

Новогодний вечер писатель Дэймон Фэрлесс и его жена Лиана провели на открытом катке в канадском Торонто. Потом они сели на метро, предвкушая встречу Нового года дома у родителей Лианы. Приподнятое настроение в вагоне свидетельствовало, что их попутчики уже начали праздновать. Но мало-помалу внимание пассажиров сосредоточилось на шумной компании мужчин, которые казались пьянее других.

Фэрлесс с растущим раздражением и недоумением наблюдал за тем, как один из них, лет двадцати с небольшим, попытался открыть дверь и высунуть голову наружу, когда поезд мчался по туннелю. Разговоры в вагоне стихли, пассажиры обеспокоенно наблюдали за происходящим. «Бывают же кретины», – подумал Фэрлесс. Громкая нецензурная брань и усиливающееся напряжение действовали на нервы. Фэрлесс оценил свои шансы нормализовать ситуацию, отмечая имеющиеся у него преимущества. Хотя парень был высокий и лет на пятнадцать моложе, Фэрлесс все же был крупнее – 190 см ростом и около 90 кг весом. Он был в лучшей физической форме и к тому же трезв{255}. Он решил, что справится, если дело дойдет до драки. О том, как ситуация быстро вышла из-под контроля, Фэрлесс рассказал в своей книге «Кровь в голову: внутренняя жизнь склонных к насилию мужчин» (Mad Blood Stirring: The Inner Lives of Violent Men, 2018):

Парень бросился на Фэрлесса, и схватка продолжилась. Пассажирам удалось разнять их, но перед этим Фэрлесс в попытке сбросить противника чуть не выдавил ему глаз. В итоге на пьяного надели наручники и увели в полицию, при этом никто сильно не пострадал.

Драматическая история, но в то же время вполне привычная: двое мужчин в буквальном смысле сталкиваются лбами (правда, в отличие от благородных оленей, без природного оружия). Но стоит внести всего одну поправку, а именно поменять пол главных действующих лиц, и она станет трудновообразимой. Не то чтобы женщины совсем не агрессивны. Мы, безусловно, способны испытывать гнев и причинять другим боль не хуже мужчин. Но когда дело доходит до способов выражения гнева и причинения боли, мужчины и женщины отличаются друг от друга, как существа из разных миров.

Токсичная маскулинность

Высокий уровень мужской агрессии в наше время принято списывать на патриархальный уклад и его социальные нормы. Считается, что эти нормы побуждают как мужчин, так и женщин учить мальчиков (но не девочек), что эмоциональность и слабость – это плохо, а стойкость и агрессивность – хорошо.

Вот, например, как сформулирована эта мысль в информационном сообщении Американской психологической ассоциации «Вредоносная маскулинность и насилие» (Harmful Masculinity and Violence), которое широко цитируется с момента его публикации в 2018 г.: «Первичная гендерно-ролевая социализация направлена на соблюдение патриархальных норм, требуя от мужчин доминирующего и агрессивного поведения. Концепция гендерных ролей – не фиксированный биологический феномен, но скорее психологически и социально сконструированный набор весьма гибких представлений»{257}.

С этим утверждением согласен Мэтью Гутманн, профессор антропологии Брауновского университета и автор опубликованной в 2019 г. книги «Мужчины – животные?» (Are Men Animals?). Он пишет, что новые научные данные, которые «только сейчас стали доступны широкой публике», доказывают «слабость связи между Т и агрессией (за исключением его очень высоких или очень низких уровней)». Это, наряду с его собственной интерпретацией другой научной литературы, позволяет ему сделать вывод, что биология, и в частности тестостерон, не объясняет мужского насилия: «Если вы считаете, что Т сообщает нам нечто важное о том, как мужчины действуют и думают, вы заблуждаетесь{258}. Мужчины ведут себя так, потому что это им позволяет культура, а не потому, что этого требует биология».

Поведение всегда является результатом взаимодействия между окружающей средой и биологией животного, включая его гены. И, повторяя одну из основных идей этой книги, можно сказать, что первостепенная задача тестостерона – координировать мужские анатомию, физиологию и поведение ради достижения цели успешного размножения. Для многих самцов животных, которым приходится соревноваться за партнерш, например для благородных оленей с острова Рам, один из типов поведения, непосредственно способствующих размножению, – это агрессия.

Важнейшая роль тестостерона в проявлении агрессии у самцов многих отличных от человека животных – научно установленный факт. Могут ли мужчины оказаться тут исключением?

Цель агрессии

Агрессия в широком смысле слова – это поведение, направленное на причинение вреда другому (или, по крайней мере, на его запугивание). Такова суровая реальность жизни. Животные делают то, что нужно для выживания и репродуктивного успеха. Им необходимо питаться, находить себе партнеров для спаривания, избегать хищников и заботиться о том, чтобы достаточное количество их потомков имело возможность размножиться. Некоторые животные используют для достижения этих целей неагрессивные стратегии: у них имеются чувствительный нюх, чтобы добывать еду, и привлекательный вид, чтобы приманивать противоположный пол; они прячутся от хищников и производят на свет тысячи детенышей, какая-то часть из которых преодолеет все невзгоды и обзаведется собственным потомством. Стратегии других включают физическую агрессию: борьбу с голодными или романтически настроенными соперниками, а также с хищниками, которые угрожают либо самим родителям, либо их потомству. Агрессия – это стратегия, используемая как самками, так и самцами по всему животному царству.

Но когда на пути к репродуктивному успеху оба пола сталкиваются с разными проблемами, решения у каждого из них также будут разные. У самцов репродуктивный успех зависит от доступа к противоположному полу в большей мере, чем у самок. И решение, сформулированное половым отбором, состоит в том, чтобы развивать в себе свойства, которые улучшают боеспособность, например вооруженность и мотивацию к борьбе с соперниками.

Дело не только в мужчинах

Хотя стереотипное представление о мужчинах как о физически более агрессивном поле подтверждается большим количеством данных, было бы ошибкой считать, что женщины не способны поощрять, а порой и совершать крайне жестокие акты насилия. В 1994 г., во время геноцида в восточноафриканской стране Руанда, когда было убито не менее 500 000 человек, Полин Ньирамасухуко занимала пост министра по делам семьи и женщин. Позже она была осуждена по обвинению в организации массового насилия над женщинами. Один из свидетелей рассказывал, как Ньирамасухуко, приказав ополченцам заживо сжечь 70 женщин и девочек, облив их привезенным ею бензином, добавила: «И может, изнасилуете их, прежде чем убить?»{259}

Это правда, что мужчины в целом более склонны к физическому насилию, чем женщины, но женщины также могут проявлять физическую агрессию. Насилие со стороны сожителей или супругов, настоящих или бывших, удручающе распространенное явление, которое очень часто замалчивается. Результаты исследований половых различий в частоте случаев домашнего насилия противоречивы, поскольку методы используются разные, а во многих частях света надежные данные попросту отсутствуют. Хотя виновными по большей части признаются мужчины, именно в этой сфере частота женской агрессии нередко оказывается (по крайней мере, в странах Запада) не меньше мужской. (Следует уточнить: речь тут идет о сравнимой частоте случаев физической агрессии, а не об их жестокости или мотивах, как и не о других формах жестокого обращения, принуждения и контроля.)

Например, как пишут Хелен Гэвин и Тереза Портер в своей книге «Женская агрессия» (Female Aggression), изучение 6200 актов физического насилия внутри семейных пар, проживающих в Детройте (штат Мичиган), показало, что жены чаще совершали нападения, нанося мужьям телесные повреждения с помощью холодного и огнестрельного оружия{260}. Другая группа исследователей представила данные о частоте и характере физического насилия со стороны сожителей и супругов в шести европейских городах: Лондоне, Будапеште, Штутгарте, Афинах, Порту и Эстерсунде (Швеция){261}. Результаты не указывали на то, что женщины нападают на партнеров чаще, чем мужчины, однако ученые обнаружили, что «в каждом городе мужчины и женщины демонстрируют одинаковую склонность к виктимизации и насилию, за исключением сексуального принуждения, совершаемого чаще мужчинами».

Ознакомившись с этими данными, я была настроена довольно скептически. Они противоречили всему, что, как мне казалось, я знала о домашнем насилии. Женщины виноваты в значительной доле случаев? В это верилось с трудом. Но стоило присмотреться внимательнее, и факты, какими бы неприятными они ни казались, расставили все по своим местам.

Хотя по частоте физической агрессии по отношению к партнерам (или бывшим партнерам) женщины и мужчины могут не различаться, женщины в состоянии агрессии с меньшей вероятностью наносят серьезный физический ущерб. Когда женщина набрасывается на партнера – швыряет тарелки, дает пощечины, бьет кулаком или пинает, травмы, как правило, будут менее серьезными, чем при агрессивных действиях мужчины. Это особенно справедливо в отношении гетеросексуальных пар, в которых наблюдается относительно неизменная асимметрия в размерах и силе.

Причина, по которой мужчины чаще, чем женщины, наносят серьезные травмы жертвам своей агрессии, может заключаться не только в мощи и габаритах их тел – возможно, имеют значение и психологические отличия. Эмпатия – способность осознавать, что чувствуют другие, – у мужчин во многих культурах развита меньше, чем у женщин. Это точно установленный и неоднократно подтвержденный факт, причем такие выводы справедливы не только в отношении человека. Согласно результатам исследований, у шимпанзе, бонобо, горилл, слонов, собак и волков самцы тоже реже демонстрируют поведение, связанное с эмпатией, например заботу, сотрудничество, помощь и утешение{262}. Низкий уровень эмпатии не только усугубляет вред, наносимый более крупными и сильными мужчинами; он также объясняет, почему мужчины чаще используют против партнеров смертоносное оружие, в том числе огнестрельное. В любом случае, хотя уровень домашнего насилия может быть примерно одинаковым как с той, так и с другой стороны, результаты этих агрессивных действий все же различаются. Мужчины причиняют больше физического вреда и лидируют по количеству убийств партнеров – крайнему проявлению домашнего насилия{263}. Во всем мире женщины умирают от рук сожителей в шесть раз чаще, чем мужчины.

Мотивы физической агрессии мужчин и женщин по отношению к партнеру тоже различаются. Как те, так и другие могут прибегать к насилию из-за страха неверности партнера, но мужчины более склонны использовать насилие как способ предотвращения измены. По всему миру, когда женщины серьезно травмируют или убивают сожителей, это обычно является реакцией на угрозы и жестокое обращение в отношении нее самой, детей или других членов семьи. Мотивация женщин часто сводится к самообороне{264}.

Таким образом, женщины, как и самки всех животных, при необходимости могут проявлять физическую агрессию. А такая необходимость возникает, когда под угрозой оказывается их жизнь, жизнь их детей или будущий репродуктивный успех.

Дрянные девчонки

Люди во многих отношениях довольно странные животные. В частности, удивительна та изощренность, с которой мы причиняем друг другу боль. Не всякая человеческая агрессия включает непосредственную конфронтацию. Возглас «Ты ссыкло!», поднесение кулака к лицу или столкновение рогами – все это примеры так называемой прямой агрессии. Косвенная агрессия, присущая лишь нашему виду, подразумевает использование языка, чтобы заставить других делать за нас грязную работу, например распространять сплетни о предполагаемом друге или коллеге с целью добиться их изоляции{265}.